— Ты — абсолютный нуль, — сказал я. — Ты — абсолютный вампир.
— Вампир, маг… какая разница? Я — абсолютный Иной.
— Ты прав, никакой. Мы все живем за счет человеческой Силы. И ты вовсе не самый сильный — ты самый слабый. Ты абсолютная пустота, в которую льется чужая Сила.
— Пусть даже и так. — Костя не стал спорить. — Это ничего не меняет, Антон! Вам меня не остановить, и я выполню то, что задумал.
Он помедлил секунду, а потом сказал:
— А ведь ты все равно не станешь на мою сторону… О чем ты думаешь?
Я не ответил. Я тянул Силу.
От Гесера и Завулона, от Темных и Светлых, от добрых и злых. Где-то там, далеко, мне отдавали свои силы те, кого я люблю, — и те, кого ненавижу. И сейчас для меня не было никакой разницы, Светлая это Сила, или Темная. Все мы были сейчас в одной лодке… в одной космической лодке, плывущей в абсолютной пустоте…
— Ну, ударь, — насмешливо сказал Костя. — Врасплох ты меня больше не застанешь.
«Бей, — шепнул Гесер. — Бей „белым маревом“».
Знание о том, что такое «белое марево», вползло в меня вместе со Светлой Силой. Знание страшное, пугающее — потому что даже сам Гесер применял это заклинание один-единственный раз и после этого поклялся не применять его никогда…
«Бей, — посоветовал Завулон. — Лучше — „тенью владык“».
Знание о том, что такое «тень владык», скользнуло в меня вместе с Темной Силой. Знание отвратительное, ужасающее — потому что даже Завулон никогда не рисковал поднять эти тени с пятого слоя Сумрака…
«Бей, — сказал Эдгар. — „Саркофаг времен“. Только „саркофаг времен“»!
Знание о том, что такое «саркофаг времен», хлынуло в меня вместе с Силой Инквизиторов. Знание холодное, мертвящее — потому что применивший заклинание оставался в саркофаге вместе с жертвой — навсегда, до конца Вселенной…
— А если ему скафандр продырявить? — спросил Лас, стоя в дверях с пистолетом.
Абсолютный Иной.
Абсолютный нуль.
Самый сильный, самый слабый…
Я собрал отданную мне Силу — и вложил ее в заклинание седьмого уровня, одно из самых простых, которым владеет каждый Иной.
«Щит мага».
Наверное, еще никогда Силу не тратили так бессмысленно.
И, наверное, еще ни один маг в мире не был так надежно защищен.
От всего.
Белый сетчатый кокон возник вокруг меня. Нити кокона похрустывали от струящейся в них энергии — он уходил куда-то туда, в самые глубины мироздания, где теряется счет слоям Сумрака, где нет ни материи, ни пространства, ни времени — ничего, понятного человеку или Иному.
— Ты… чего? — спросил Костя — и лицо его стало по-детски обиженным. — Ты что, Антон?
Я молчал. Стоял и смотрел на него. Пусть даже тени мысли не мелькнет на лице. Пусть он подумает то, что ему хочется подумать.