Поэтому сейчас иду в банк, на ходу делаю звонок в деканат ВШУИ, что буду на месте в конце рабочего дня.
Тот же день, время 15:05
Москва, Ломоносовский пр-т 25, к. 1.
Отделение ВТБ-банка.
— Валерьяна Романовича нет на месте, — с ходу огорчает меня менеджер Александр.
— Да?
А времени-то уже прошло изрядно. Подготовил он для нас особый режим конвертации или нет? А проверю!
— Александр, давайте сделаем так. Там два основных счёта под моим единоличным контролем…
— Так. Вижу, — менеджер смотрит в компьютер.
— С валютного счёта конвертируйте восемьдесят пять долларов на рублёвый.
Менеджер вознаграждает меня долгим взглядом «Зачем⁈»
— Тестовый перевод. Для пробы. И распечатайте мне исполненную платёжку.
Александр усаживает меня за комп, показывает, что надо сделать. До чего техника дошла, по отпечатку пальца допуск даёт. Сам выбрал такой способ, теперь пальцы надо беречь. А то вдруг не дай бог. Неуверенно нажимаю на нужные места, но для первого раза нормально.
Начинает гудеть принтер, выпуская в реальный мир платёжку. Смотрю и хмыкаю. Один процент сожрали, хитрованы!
— Суду всё ясно! — обвиняюще гляжу на Данилова. — Ладно, разберёмся. Валерьяну Романовичу передайте, что жадничать нехорошо. Не по-христиански это, не по православному.
Оставляю ничего не понимающего менеджера за спиной, ухожу чеканным шагом, придирчиво оглядывая стати банковских барышень. Одобрение местного цветника старательно прячу за строгостью взгляда.
Тот же день, время 15:50.
МГУ, ВШУИ, канцелярия деканата.
— Это же мало, Виктор Александрович! — на меня смотрят голубые глаза, полные неподдельного негодования.
Ольга Владимировна Болдырева, бухгалтер деканата, искренне возмущена предложенной ей мизерной ставкой в Агентстве. Всего половина минимально допустимой оплаты труда. Сейчас это где-то тринадцать с половиной, соответственно, она будет получать меньше семи тысяч. Дама излучает недовольство всем своим пышным телом.
Срабатывает мой тщательно выстроенный психологический механизм гашения внешней агрессии. Но сначала пристрелочный выстрел:
— И сколько же вы хотите? — предельно равнодушным тоном. Исключительно ради праздного интереса.
— Ну, хотя бы тысяч двадцать… — уверенность бухгалтерши плавно снижается почти до нуля с каждым словом соответственно росту насмешки в моих глазах.
— То есть процентов на семьдесят выше, чем у меня, генерального директора Агентства и главного учредителя? — в моих глазах плещется недосказанный вопрос: «мадам, вы не уху ели?»
Болдырева мрачно умолкает, уходя в типично женскую глухую защиту. Вот-вот начнёт обиды строить.