Сегодня не будет победителя — проиграют все.
— Назад! — раздаётся в отдалении приказ вражеского полководца. — Отступаем!
— Все назад! — поддерживают приказ сотники, передают приказ десятникам и далее.
Воевода стоял возле дерева, весь в крови. Кровь капала с его бороды, пачкала пелёнки малыша.
Чёрные глаза следили, как Стародум медленно опускается под землю. Пусть враги и смогли взобраться на стены, но они никогда не смогут подчинить себе оплот, хозяйничать в нём. Тяжёлые стены скорее уйдут вниз, подальше от человеческих глаз, чем позволят врагам разгуливать внутри.
Несколько мгновений, и крепость полностью скрывается под холмом, точно и не было здесь никакого Стародума. Одна лишь вытоптанная земля остаётся на поверхности, да уцелевшие захватчики, удивлённо озирающиеся по сторонам. Они собирались захватить удельного князя, а всех его людей повесить на дороге между Новгородом и Владимиром. Но теперь не осталось ничего.
Только воевода с младенцем на руках.
— Их-их, — принимается хныкать малыш.
— Тихо, — произносит мужчина. — Нельзя в лесу кричать, нечисть накликаешь.
Ребёнок на удивление оказался смышлёным: замолчал, глядя на него заинтересованным взглядом.
Воевода двинулся прочь на негнущихся ногах: ему нужно спрятать малыша на долгие годы. Ровно через двадцать два года крепость снова восстанет из земли — выплывет на поверхность и позовёт своего хозяина. Стародум не будет сидеть под холмом вечно. Остаётся лишь надеяться, что безумные князи к тому моменту сгинут в нескончаемой междоусобице, чтобы малышу не пришлось сражаться со старыми врагами отца.
Малыша того нашли в канаве, синего почти.
Обогрели, усыновили, дали любовь и кров.
Сегодня я исполняю главную роль, все взгляды прикованы ко мне.
— Прекрасный день, чтобы сучёныша повесить, а? — спрашивает Митька Седой, и окружающие согласно кивают.
Мы стоим посреди круглой поляны в лесу. Верёвка переброшена через толстую дубовую ветку, петля на моей шее, одно движение и мои ноги соскользнут с колодки. Задёргаются в предсмертных конвульсиях.
Окружающие разбойники радостно предвкушают казнь.
Мы устроили кровавое сражение прямо посреди леса: я против них, они против меня. Пятнадцать человек на одного. Не совсем честно, прямо скажем, но чего ещё ожидать от разбойников? Я успел троих отправить на тот свет, прежде чем меня схватили. Теперь они стоят полукругом возле дерева и лыбятся своими гнилыми зубами.
— Как тебе денёк? — спрашивает Митька.
Зубоскалит.
— Да, прекрасный, — говорю. — Солнышко светит, птички поют, ягоды только поспели. И ветерок, как раз нужной температуры: не горячий, но и не холодный. Очень освежает.