— И всё-таки, — продолжает Веда. — Что мы будем делать с безумцем?
— Пока не знаю, — говорю.
— Он же наверняка захочет наказать Вещее. Нельзя просто так убивать его людей.
— Знаю, но у нас есть время подумать. Сейчас его войско занято людоедом, потом людям нужна будет передышка после военного похода, а там уже и зима. Ни один здравомыслящий воевода не устроит поход зимой, когда всех воинов чудища могут сожрать. Так что если безумец к нам и придёт, то не раньше весны.
— А что весной?
— Не знаю.
— То есть как это, не знаешь? — спрашивает Веда. — Нужно знать.
— До весны всё само собой может разрешиться. Если безумец проиграет людоеду, то некому будет нас наказывать.
— А если не проиграет?
— Что-нибудь придумаем.
Это на самом деле проблема: безумцу уже наверняка доложили, что на самой восточной границе его княжества убили два десятка людей из чёрного отряда. В нашем селе слишком много торговцев и путешественников, чтобы слухи не расползлись очень быстро.
Однажды он явится к нам и приведёт с собой столько воинов, что в глазах рябить будет.
Но время пока есть.
До самого вечера мы молотим рожь. Жители села устали, но довольны проделанной работой. Всей толпой идём на реку, там расходимся в две стороны: мужчины направо, женщины налево. Крохотные частички соломы, кажется, проникли в каждый уголок на теле, превратили волосы в птичье гнездо, забили нос, уши.
Моемся, плещемся.
Мужики травят старые похабные анекдоты, молодняк плавает наперегонки.
Все счастливы, что самая трудная часть работы позади. Осталась лишь мелочь, кропотливая, но физически простая работа.
На следующий день с самого утра всё село снова собирается на току, на этот раз чтобы провеять зерно: отделить зёрна от плевел. Сначала мы берём его деревянными лопатами и подбрасываем в воздух, позволяя ветру унести шелуху. Повторяем это столько раз, чтобы когда берёшь горсть зерна ладонью, в ней не было мусора. Затем просеиваем зерно через решето — круглую раму из ивовых прутьев, туго обтянутую сеткой из конского волоса. Зерно проваливается вниз, а крупные камешки и веточки остаются. От мелкого мусора, которого теперь совсем мало, избавляемся вручную: женщины и дети, зоркие на мелкую работу, рассыпают его на дощечках и водят руками, выискивая посторонние предметы.
Собранное чистое зерно перевозим на хранение в амбары, засыпаем в сусеки — деревянные лари, поднятые над землёй, чтобы сырость не добралась. Наши амбары находятся на отшибе, отдельно друг от друга, чтобы случайный пожар не спалил вместе с домами ещё и провизию. В каждом амбаре — отдельный вход для кота, чтобы мышей гонял. Так как в этом году у нас зерна получилось много, часть его закапываем в зерновые ямы на долгой срок.