А так мы проскочили Мценск, и до Тулы. Вечером там были, за час до наступления темноты. Для начала мы сухпаем питались, обе полевых кухни, прицепные, первая, что взяли с машинами, и на пункте сбора вторая, плюс котлы, остались у Катукова, он как хомяк всё хапал. И второе, дороги, это не в будущем асфальтированные трассы, тут по сути полевые дороги, если не яма, то выбоины. Плюс дороги забиты, от гражданских, до армейских колонн. Скорость хорошо если тридцать километров в час, но обычно меньше. У моста у одного стояли долго, чуть под бомбёжку не попали. Только в одном месте на участке в пятьдесят километров держали скорость ближе к пятидесяти, дорога и условия позволяли. В Туле сдали грузовики местному автобату, вместе с шофёрами, те уже ждали и готовились принять. Как всё организовано было, впрочем, как раз Танич и организовал, но свой «Мерседес» отдавать Турнин отказывался категорически. Охотников на него множество. Он свой рапорт тоже отправил самолётом, его личность уже подтверждена, даже документы восстанавливают, в Москве получит, в Политуправлении, так что мог отдавать приказы и Танич обязан выполнять, что тот и делал. Даже договорился погрузить на состав что на Москву идёт, и с которым мы поедем. Он тоже. Девчат тут приняли, медики осматривали, работали следственные органы. Обычное дело для тех, кто в тылу был, проведут проверку, восстановят документы и снова служить. Тем более как оказалось не все были военнослужащими. Если кто из девчат гражданских вместе с военными попадали в руки к немцам, то те на одежду не смотрят, и их в лагерь для военнопленных. В том лагере таких чуть не треть. Этих просто отпустят.
Эшелон уходит ночью, время было и с нами работало два военных корреспондента. Информация в прессу о нас не подавалась, понимали, как подставят, а тут всё, мы у своих, разрешение получено. Так я ещё целую фотоплёнку со сделанными кадрами передал им, чем изрядно тех порадовал. Полковника помните, машиной которого владеет Турнин? У него и фотоаппарат добыл, «лейка», с шестью запасными чистыми плёнками. Однако главное, в багажнике были складные удочки из бамбука, три шутки, запас расходников к ним, свёрток офицерской палатки, постельное бельё с тонким матрасом и складной койкой, даже складной стул со спинкой и столик. Чемодан с личными вещами уже не уместился, и так багажник полным был, он в салоне. Я его с гармоникой прибрал. Всё прибрал в хранилище, прежде чем убирать туда тело шофёра. В общем, за такие подарки я полковнику был очень благодарен, поэтому не убил его и отправил вон в Москву. Надеюсь оценит. Те работали до отбытия, причём даже в бане с нами побыли, в городской, мы откровенно попахивали, форму нам постирали прачки, Турнину выдали старшего комсостава, пока без знаков различия. Всё что нужно вызнали и отправились в казарму, куда девчат определили, теперь с ними будут работать, а мы в купейном вагоне на Москву. Сразу вырубило на полках. Командиры, что нас ждали на дорогах, с нами. Они от Генштаба, тот же Танич личный порученец Шапошникова. Почему местные кадры не задействовали, не знаю, ну вот так. А мы отсыпались. Особенно я. Нервы, постоянное напряжение, сказалось, вырубило сразу. Спал я спокойно, не опасаясь, что вдруг поднимут по тревоге. Немцы рядом. Смог, выполнил, на душе расплывалось спокойствие.