Леонид Ильич рассматривал эскизы космической станции долго. Это не был рисунок на одном листе, как он ожидал. Генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза после того, как ему доложили о новой инициативе, «пришельца», с трудом вытерпел сутки. Он с волнением ждал, что ему принесёт начальник главного разведывательного управления заместитель начальника генерального штаба вооружённых сил СССР Ивашутин Пётр Иванович и теперь полностью погрузился в изучение папки с очень хорошо выполненными графическими рисунками будущего космического проекта СССР. Леонид Ильич точно знал, что от такого предложения он не откажется, даже если стране придётся, кхм, поднапрячься и «затянуть пояса».
Ивашутин сидел напротив и терпеливо ждал реакции «патрона».
Закончив рассматривать через лупу, которую принёс вместе с эскизами Ивашутин, мелкие детали, Леонид Ильич спросил:
— Как он умудрился нарисовать такие мелкие элементы? Тут в увеличительное стекло-то еле различаешь, а как это можно нарисовать? Под микроскопом, что ли?
— Это печать выполненная на лазерном печатном устройстве. Пришелец называет его «принтер».
— Да-да… Принтер. Он что-то такое рассказывал. Печатник… Ох уж эти англицизмы! И ведь удобное слово! Грех не позаимствовать. Та-а-а-к… Почитаем записку. На рисунках всё выглядит слишком, э-э-э, футуристическим. Терпеть не могу эти английские слова, но как они, порой, кстати! Вот, как по-другому назвать всё это?
Брежнев аккуратно пристукнул ладонью листы ватмана формата А-3.
Ивашутин не стал отвечать на этот риторический, по его мнению, вопрос. Леонид Ильич аккуратно и, начальнику ГРУ даже показалось, что «нежно», погладил ладонью рисунки, и стал читать пояснительную записку.
— Тоже отпечатана на «принтере», подумал он, рассматривая ровные, словно вышедшие после офсетной печати, листы обычного «писчего» формата, но необычно белого цвета и «мелованного» качества и очень плотной. Тяжёлой…
— Очень дорогая бумага, — подумал генсек. — Раньше «пришелец» печатал на обычной, серенькой, «нашей».
Пришельцем они с Ивашутиным стали называть меня после смены мной второй личности «художника» на личность Фёдора Колычева — старца-старообрядца и руководителя «Древлеправославной поморской церкви» на Северной Двине, где общине дали в аренду на девяносто девять лет десять тысяч гектар земли.
— Так-та-а-а-к… Почита-а-ем…
Леонид Ильич раскрыл титульный лист не особо объёмной «пояснительной записки» и погрузился в чтение. Его лицо, азартно возбуждённое после просмотра фантастических картинок, очень быстро «посерьёзнело».