На секунду Кэтрин даже перестала дышать, настолько ее поразил вид этого монстра на колесах. Покатые бока, плавный ход, дорогой лак, золотой герб на дверцах, кучер и лакеи в новеньких ливреях. А еще эскорт из шести вооруженных до зубов всадников.
На миг работа во дворе и в доме прекратилась. В окнах и дверях показались головы любопытных слуг.
Из ступора Кэтрин вывел шорох справа. Она сглотнула и повернула голову. Рядом с ней остановилась Мариэль, ее старшая дочь, единственная, кто остался при ней, и единственная, кого Кэтрин считала дочерью. Мерзавку Ивелин она прокляла в тот же час, когда узнала о смерти ее Франсуа.
Молодая виконтесса была бледна и взволнована. Сжав ладони так, будто пыталась удержать в них остатки своей прежней жизни, дочь, не отрывая восхищенного взгляда, смотрела на новую карету своей тетки, герцогини дю Белле. Очередной подарок этого ублюдка…
Кэтрин в это мгновение захотелось взвыть раненой кошкой. А ведь это чудовище на колесах прибыло, чтобы увезти ее дочь. На днях их посетила сестра брата и сделала предложение Кэтрин.
Она согласилась принять в свой дом Мариэль и взять опеку над ней. Кроме того, бастард пообещал дать за дочь богатое приданое, но при условии, что виконтесса выйдет замуж за того, кого выберет герцогиня дю Белле.
Естественно, о том, чтобы приютить еще и брата с женой, Жанна даже не заикнулась. Наоборот, настоятельно порекомендовала освободить дом и покинуть столицу. Оказалось, что проклятый бастард выкупил их особняк, и теперь эта земля принадлежала ему.
Кэтрин оставалось лишь бессильно скрипеть зубами. Но оказалось, что это было еще не все. Мариэль, присутствовавшая при этом разговоре, совершенно неожиданно для Кэтрин радостно дала согласие на то, чтобы поселиться в доме тетки и подчиниться всем условиям бастарда. Хотя Кэтрин была совершенно уверена, что дочь откажется от этого позорного предложения.
– Дочь! – кричала Кэтрин, когда герцогиня покинула дом. – Где твоя гордость?! Как ты можешь так поступить со мной и отцом?!
– А как вы все поступили со мной?! – резко и совершенно неожиданно выпалила Мариэль. – Это вы опозорили меня! Отец, несколько раз становившийся посмешищем для всей столицы, брат, позорно погибший на дуэли из-за этой мерзавки Ивелин, раздвинувшей ноги перед тем безродным псом, словно портовая шлюха. И ты, мама, вечно потакавшая капризам Франсуа и позволившая отцу погрязнуть в этом позоре!
Мариэль кричала, сжав ладони в кулачки. Ее глаза пылали гневом и обидой. А еще решительностью и упрямством. Кэтрин от ее отповеди дернулась, словно от пощечины. Она никогда еще не видела дочь в таком состоянии.