— Всем отключиться! — приказал Олаф.
— Но мы только начали знакомство, — недовольно заметила Ксения.
— Перенесем допросы в реальность. Густав, вырубай их!
Сильные мира сего начали по очереди исчезать, превращаясь в блестящую пыль.
— Доктор Гесс, что происходит, мать вашу? — не выдержал я и направился к нему. Передо мной вырос Олаф, и рукоять трости уперлась мне в грудь.
— Не спешите с выводами, Сергей Викторович, — сказал он, — мой коллега прямо сейчас пытается выяснить, что с вами происходит.
— Это очень похоже на покушение.
— Мы понимаем это. И знаем, что вы не доверяете нам, но если вы сделаете хоть шаг к доктору Гессу, я буду вынужден сразиться с вами.
— И вы уверены в своей победе? — хмыкнул я.
— Нет. Я проиграю вам, но выиграю время для своего коллеги.
— Какая преданность.
— Олаф, отойдите, пожалуйста. Не надо нагнетать обстановку, — Мартин закончил связь с внешним миром и подошел к нам. Олаф послушно опустил трость.
— У меня для вас очень плохие новости, Сергей Викторович, — мрачным тоном сказал Мартин и посмотрел мне в глаза, — вы умираете. По нашим самым оптимистичным подсчетам вам осталось жить не больше месяца. Если быть реалистами, то три недели.
В груди продолжало гореть болезненное пламя, и я понял, что доктор не врет. Мне конец.
— И что же с нами происходит, Рагни? — спросил я. Мой симбионт стоял возле кровати, и все его шесть глазниц на костяной морде светились тусклым огнем.
— Я вижу, что твое физическое тело страдает от внутренних ранений, но энергетически ты жив и здоров, — заключил волк после короткого осмотра, — но я чувствую запах смерти. У нее такой неприятный кисло-сладкий запах.
— Выходит, что доктор прав?
— Думаю, да. Ему не имеет смысла лгать тебе, — подтвердил мои мысли волк, — он не заинтересован в твоей смерти. Посуди сам. Ты привел в этот мир наследницу их великой создательницы. Этот мир тоже угасает. Здесь все блеклые. София сможет перезагрузить эту систему. Она сделает этот мир лучше. Может быть, даже откроет дорогу между мирами.
— Но мы уже не сможем по ней вернуться, — тоскливо кивнул я, — Мартин сказал…
— Я слышал, как и ты. Возможно, что тебе остается даже меньше времени. Я бы дал две недели. Выглядишь ты не очень.
— Спасибо, верный друг и товарищ! Ты всегда умеешь поддержать! — воскликнул я.
— Настоящий друг всегда говорит правду, какой бы горькой она не была, — волк замотал гривой, — а плохой только лапшу на морду вешает.
— На уши. Ты вечно путаешь русские поговорки.
— А ты и моих не знаешь.
— Ну ты ими и не делился.