Один из бронеавтомобилей медленно, но целенаправленно приближался ко мне. Встать и бежать — это лишь приближаться к другой машине турок, может и к пикапу пустынных бандитов. Ненавижу пустыню и степь. В лесу все же попробовал бы скрыться среди деревьев.
Телефон отследили? Скорее всего. Но я вынужден был. Я информационную бомбу возвращал на Родину.
— Руйський ты сдаваться! — кричал громкоговоритель одной из машин.
Два турецких бронированных автомобилей остановились в метрах двухсот и пока не приближались. Вдали показался ещё один пикап, потом ещё один…
Не кисло они меня обложили! Вот он — мой момент истины! Время принятия самого важного решения. Моего личного решения, а не повиноваться приказу.
— Руйский, нет делать глупость. Мы тебья отдать руйский командования, — вещал матюгальник.
Вот же обезьяны иноземные! И не дают побыть наедине со своими мыслями. А ведь так хотелось выкрикнуть, что Русские не сдаются. Но не стал делать поспешных выводов и окончательно рушить возможности и вероятности.
— Сдаюсь! — выкрикнул я.
Поднял руки. В правой автомат. Встал. Посмотрел на небо. Очередной дрон жужжал и раздражал. Была бы палка или камень в руках, запустил бы. Но не стану стрелять, не буду провоцировать выстрелами врага. Пошел к ближайшей машине. Почему-то подумалось, что выше есть и наши «глаза» и вот они-то и пишут. Это туркам не нужен компромат. Нашим очень даже. И я дам эту возможность, чтобы после прижать турку. После того, как…
Ведь они теперь видят мое предательство…
— Ты правильна делать, руйский. Мы связаться с твой командир! — подбадривал меня голос в громкоговорителе. — Ты скоро быть в Россия.
С кем он там связался? Неужели я похож на идиота, что можно такое говорить? Ни с кем они связываться не станут, нарушая все договоренности самим фактом охотой на меня.
Я прошёл ещё метров пятьдесят. Хотелось бы надеяться, что из бронированных автомобилей выбегут мне навстречу бойцы.
Но… Никто не выбегал. Боятся. Вышли из машины бойцы, спрятались за броню. Ждут.
— Автомат оставить! — уже в третий раз требовал матюгальник
— Тра-та-та! — дал автоматной очередью в небо турецкий офицер.
Ай как хорошо! Турки, именно что турки, стреляли. Пусть чуть в сторону, или в небо. Но стрельба была от них. А там смонтируют нужную картинку. И предъявят туркам. Может меня не так сильно будут проклинать?
Подчинился. Положил автомат. Ещё пятьдесят метров неспешной ходьбы. Я прихрамывал. Хотя ноги не болели, делал вид. Хотелось оттянуть время.
Эх, не посадил я дерево, не вырастил сына. А стоит ли считать мою двушку в Ростове-на-Дону и трёшку в Питере тем самым домом, который я построил? Не вышло у меня создать семью. А без нее дом — это холодный камень. Так… бездушное имущество.