В себя я пришёл в лесу, над головой солнце перемигивалось в ветвях. Верх груди и низ шеи горели как обожжённые раскалённой кочергой. В глотке стоял приторно-сладкий привкус концентрированного яблочного сока, в зубах что-то застряло, руки заляпаны фиолетовой жижей, а передо мной лежала верхняя половина кабана с отскоблённым от рёбер фиолетовым мясом.
Я попытался вскочить на ноги, но запнулся, ударившись о какую-то палку. Боль привела меня в чувства, страх о произошедшем отступил. Я осмотрел себя полностью и отковырял от зубов остатки мяса. Меня начинало тошнить. Следовало срочно встать, иначе голод вновь свернёт меня. Я обессиленно опёрся ладонью об дерево и почувствовал тёплую шершавую кору и вертикальную выбоину. Меня пробил озноб, я поднял взгляд. И прекратил дышать. Начинаясь в десятках сантиметров от земли, глубокая вертикальная выбоина шла вверх по стволу до размашистых ветвей, метавшихся из стороны в сторону в попытке поймать ветер. Под испещрённой тёмно-коричневой корой чувствовалась пульсация внутренностей.
Не знаю, как долго я стоял посреди скверного леса, подпирая рукой древня и мысленно прощаясь с мамой и сестрёнкой. В норму меня привёл мощный порыв ветра, принёсший влажный воздух. Серое небо перетягивалось чёрным. Я приготовился уклоняться от веток и убрал руку со ствола. Но ничего не произошло. Древень игнорировал меня, как того козла. Я зачем-то решил вновь дотронуться до коры, но и в этот раз древень не отреагировал.
Я решил оставить мысли на потом, сейчас следовало убраться из скверно леса. В ста метрах перед первыми искривлёнными деревьями лежало чёрное шерстяное полотно и погрызенная задняя часть скверного кабана. Стоило шагнуть за пределы скверны, как в ногах появилась слабость, руки задрожали, взгляд поплыл. Я рухнул на колени. Сердце учащённо забилось, лоб покрылся испариной. Обезумев от страха, я как можно быстрее вполз обратно в скверный лес. Где всё признаки голода испарились.
Понятно, чего козёл игнорировал меня, пока я едва поспевал за ним на ослабших ногах — я для него лишь странно выглядящее порождение скверны. Я бы давно убил его, не деградируй [Магические стрелы]. В моей истинной форме они летят восемьсот метров, а теперь растворяются уже через пятьдесят метров. Именно поэтому я мог лишь плестись за козлом, надеясь, что он остановится травку пожевать.
Капля распалявшегося дождя стукнула по макушке. Я решил забрать полотно, чтобы укрыться от дождя, ибо придётся ночь провести со скверной в обнимку, раз меня в ней не выкручивает от голода. Но добраться до полотна оказалось не просто. За пределами скверны голод вновь сковал тело. Пришлось ползти, пересиливая боль.