Так, вообще-то есть еще две комнаты, а я тут стою, молоко пробую!
Закрыв холодильник я двинулся навстречу открытиям!
Первое открытие — ковер на полу в маминой комнате не поменялся. И тот, что на стене, тоже. Второе — мама здесь не живет. Что логично, потому что она уже два года как переехала к второму мужу и дальше жить собирается в его новом кооперативе, когда тот сдадут.
Из привычной мне мебели остались лишь книжный шкаф. Кровать новая, кресло новое, еще у стены столик появился, журнальный. И непонятный аппарат на нем… нет, я смутно догадываюсь, что это замена нашему «Рубину», но выглядит оно… примерно как те небоскребы за окном. Может, там и купили?
Или была война и нас захватили⁈
Да нет, слишком хорошо я для оккупации живу.
Не буду делать выводы, сначала все хорошо изучу.
Еще в комнате вместо стенного шкафа с антресолью — зеркальный. Зачем нужны зеркала снаружи⁈ Нормальные люди зеркало вешают с внутренней стороны, это удобно и практично! А то во всю стену получается и мелькает что-то постоянно… ладно, черт с ними, с дверцами… я проверил — вбок сдвигаются, как в поезде. Непривычно. Полки, полки, полки — бабушка бы обрадовалась, она любила все по полкам раскладывать. Пальто не видно, и плаща нет, одни куртки, короткие, до середины бедра, явно мужские. Так, это потом. Все вещи мои, маминых нет.
Теперь моя комната… взгляд сразу зацепился за книжный шкаф. Увиденное меня больше потрясло, чем небоскребы за окном и космические стиральные машинки — все полки были заставлены томами с знакомым тиснением! У меня было девятнадцать книг из «золотой» серии, которые я выменял, получил в подарок или купил с рук. А здесь… похоже, тут вообще все, изданное Детгизом под золотой рамкой! Краси-ивый понт, одобряю.
Согнувшись вел пальцем вдоль стекла, читая знакомые названия. Стояли не по алфавиту, а по годам издания. Одна книга показалась знакомой, я ее вытащил… двадцать третья страница и на полях чернильным карандашом три буквы «Т-И-А».
Терещенко Илья Андреевич.
Я, то есть.
Это в третьем классе, когда решил собрать собственную библиотеку, но про экслибрисы еще не знал. Хотелось соригинальничать, вспомнил что в библиотеке на семнадцатой странице штамп ставят, а я решил на двадцать третьей. Почему? Потому что любимое число!
Ефремов, «На краю Ойкумены». Первая подаренная мне книга, еще дедушка подарил, за год до смерти. Сказал, что купил специально чтобы подарить мне на десятилетие и хранил на работе в сейфе, даже сам не открывал.
Поставив память на место я без сомнений нагнулся и привычно провел рукой за шкафом. У меня там был большой конверт, а здесь все оказалось во все том же целлофановом пакетике. Заграничный паспорт… Российская Федерация⁈ Ничего себе. Ладно, допустим. Вконец рассохшиеся корочки — мое удостоверение «повар третьего разряда». Кучка непонятных пластмассовых карточек, некоторые с тиснением. На одной фотография, кто-то очень похожий на деда…