В небольшом зеркале заднего вида отразилось мое лицо. Жесткая, рубленая линия челюсти, темные, холодные глаза, в которых застыл лишь математический расчет. Оттуда на меня смотрел идеальный, неуязвимый хищник Максим Полонский.
Никто из тех шакалов, что ждут меня внутри, не должен увидеть ни капли моей слабости. Ни судья, ни стервятники из совета директоров, ни адвокаты противной стороны. Они почувствуют каплю крови и разорвут меня на части.
Я должен войти в этот зал абсолютным хозяином положения. Человеком, который не проигрывает. Человеком, который заберет свое, даже если для этого придется вырвать сердце у мертвого отца и перешагнуть через его глупую падчерицу.
Если суд скажет, что я должен жить с ней в одном доме, чтобы сохранить империю… что ж, я превращу ее жизнь в этом доме в такой ад, что она сама сбежит через месяц, умоляя меня забрать ее долю. Я выдавлю ее со своей территории.
— Виктор, — я коротко кивнул, — Открывай.
Дверь бронированного автомобиля распахнулась. В салон, мгновенно выстуживая его, ворвался промозглый, влажный ноябрьский ветер. Он принес с собой шум мегаполиса, гудки застрявших в пробке машин и гул взбудораженной толпы.
Я шагнул из комфортного полумрака на серый, залитый недавним дождем асфальт. Холодный воздух ударил в лицо, окончательно и безвозвратно вымывая из легких сладковатый запах секса и чужого парфюма.
У подножия широкой мраморной лестницы Басманного суда уже роились журналисты. Дело о наследстве миллиардера Полонского было слишком лакомым куском для прессы. Увидев мой кортеж, они оживились, как стая гончих, почуявших свежую дичь. Вспышки фотокамер взорвались белым, стробоскопическим огнем, ослепляя, раздражая, пытаясь выхватить на моем лице хоть тень неуверенности.
— «Максим Сергеевич! Как вы оцениваете свои шансы оспорить завещание?!»
— «Правда ли, что в случае проигрыша акции уйдут в благотворительный фонд?»
— «Вы готовы разделить управление холдингом со своей сводной сестрой?!»
Журналисты кричали, размахивая микрофонами, пытаясь прорваться сквозь плотное кольцо моей охраны, которую Виктор уже грамотно выстроил клином, пробивая мне коридор к дверям.
Я не удостоил их даже взглядом. Я шел сквозь эту ревущую толпу медленным, размеренным, уверенным шагом льва, который точно знает свою территорию и не обращает внимания на тявканье дворовых псов.
Через несколько минут решится всё.
Я подошел к массивным дубовым дверям здания суда. Охранник поспешно потянул тяжелую ручку на себя, освобождая мне проход.
Внутри меня была абсолютная, звенящая пустота. Никаких лишних эмоций. Только ледяная, уничтожающая воля к победе.