— Здесь? — выдохнула я, но голос вышел хриплым, предательским, — В твоем святом святых? Где ты принимаешь решения на миллиарды? Ты уверен, что твои акции не упадут от такого отвлечения?
Он наклонился ниже, его губы почти коснулись моих.
— Акции? — прошептал он, его дыхание обожгло кожу, — Они только вырастут в цене. Потому что после такого «отвлечения» я буду еще мотивированнее. Ты готова рискнуть, госпожа Полонская?
Его слова, его близость, его голос — все это подожгло меня изнутри. Я просто потянулась к нему, впиваясь в его губы поцелуем, сначала нежным и исследующим, но быстро перешедшим в бурю. Мои руки запутались в его волосах, притягивая ближе, а его – скользнули по моей спине, сминая ткань блузки.
— Черт, Даша, — простонал он, отрываясь на секунду, — Ты сводишь меня с ума.
— Это взаимно, — выдохнула я, расстегивая его рубашку и обнажая его грудь. Я провела ладонями по его коже, чувствуя, как он вздрагивает под моими пальцами, – Ты первый это начал. Теперь терпи.
Он рыкнул, подхватывая меня на руки одним движением. Холод столешницы ударил по спине, контрастируя с его горячим телом. Документы с шорохом посыпались на пол.
– Эти бумаги подождут, – прошептал он, стягивая с меня блузку. Его губы прошлись по моей шее, ключице, оставляя влажный след. Я выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи.
— Ты уверен? – поддразнила я, чувствуя, как его руки расстегивают мою юбку, – А если завтра инвесторы спросят, почему отчеты в беспорядке?
— Скажу, что мы нашли новый способ «оптимизации», – хрипло ответил он, и его пальцы скользнули по моему бедру, заставляя меня задохнуться, – Ты… ты невероятная, Даша. У меня с тобой каждый раз как первый.
Его слова ударили в самое сердце. Я чувствовала его возбуждение, твердое, настойчивое, прижимающееся ко мне сквозь ткань брюк. Мои ноги обвили его талию, прижимая ближе.
— Максим… – простонала я, когда его губы спустились ниже, к груди. Его язык кружил по соску, зубы слегка покусывали, посылая волны удовольствия по всему телу, — Не останавливайся…
— Ни за что, — прорычал он, растягивая мои трусики. Его пальцы проникли внутрь, находят то самое место, которое сводило меня с ума. Я ахнула, выгибаясь навстречу. Он знал мое тело лучше, чем я сама — каждую точку, каждую реакцию. Два пальца вошли глубоко, ритмично двигаясь, большой палец надавил на клитор, круговыми движениями усиливая давление.
– Ты такая мокрая… для меня, – шептал он, его голос был полон триумфа и желания, – Скажи, Даша. Скажи, что ты моя.
– Твоя, – выдохнула я, чувствуя, как волна удовольствия накатывает, – Только твоя… о боже, Максим!