Всполохи исчезли не просто так.
Эта мысль билась в черепе, как пойманная птица — стоял над формой, глядя на серебристо-серый слиток, который ещё минуту назад переливался золотом, и чувствовал, как холод «Длани Горы» сражается с огнём, рвущимся из груди.
[ВНИМАНИЕ!]
[Магические свойства сплава: УТРАЧЕНЫ]
[Причина утраты: Неизвестна]
[Предупреждение: Сплав без магических свойств может быть неэффективен против Скверны.]
Буквы плясали перед глазами, красные и неумолимые.
— Что случилось? — голос Серафины прорезал туман. — Мастер Кай, отчего ты так помрачнел?
Поднял голову — три пары глаз смотрели с ожиданием. Радость на лице Гюнтера медленно угасала, сменяясь настороженностью. Хью поправил пенсне, вглядываясь в моё лицо.
— Всполохи, — произнёс я тихо. — Золотистые всполохи. Видели, как они погасли?
Гюнтер пожал массивными плечами.
— Ну, видали. И что с того? Сплав-то держится!
— В этом и проблема.
Провёл пальцами по гладкой поверхности металла — холодный и мёртвый, будто камень на дне реки.
— Кажется эти всполохи были душой Кирина. Тем самым «Живым Мостом», который удерживал металлы вместе, а теперь их нет. — сказал я.
Серафина нахмурилась — тонкие брови сошлись на переносице.
— Поясни, мастер Кай — ты говоришь загадками.
— Леди Серафина, — повернулся к ней, — вы ведь чувствуете магическую эманацию? Это ваш дар — ощущать энергию в материалах?
Девушка медленно кивнула.
— Верно. Это — часть ремесла зачаровательницы.
— Тогда приложите руку к сплаву, — попросил её. — И скажите, что чувствуете.
Повисла пауза. Гюнтер переглянулся с Хью — во взглядах мелькнуло беспокойство. Девушка же не сводила с меня ледяных глаз, словно пыталась понять, не сошёл ли я с ума.
— Если настаиваешь…
Шагнула к форме — бледные пальцы легли на поверхность слитка. Серафина закрыла глаза.
Секунда. Две. Три.
Видел, как меняется её лицо — от сосредоточенности к недоумению, от недоумения к тревоге.
— Странно… — прошептала зачаровательница, не открывая глаз. — Весьма странно…
— Что? Что там? — Гюнтер нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
Серафина отняла руку от металла. Открыла глаза — в них плескалась растерянность, непривычная для обычно холодного лица.
— Ничего.
— В каком смысле — ничего? — Лысый подался вперёд.
— В прямом, — голос девушки стал жёстче. — Металл мёртв, будто камень на дороге, или ржавый гвоздь в стене — нет ни искры, ни отзвука духовной силы.
Тишина упала на Плавильню.
Гюнтер открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Да как же… — начал мужик. — Мы же видели! Золотые всполохи, сияние! Душа Кирина была там!