Вспомнились слова матери: «Максим, не сиди на холодном!»
Каркающие звуки разнеслись по невеликой комнате, это я рассмеялся, и останавливаться не хотелось. Возникло неудержимое желание ржать, как стадо коней, топать ногами, хлопать в ладоши и ржать, ржать, ржать. В какой-то момент я настолько увлёкся, что с силой откинул голову назад, острая боль в отбитом затылке заставила успокоиться.
Всё ещё похихикивая, я поднялся, цепляясь за край ложа. Это оно и было, грубое, каменное ложе, метра два в длину с небольшим заглублением, прямо как корыто для вскрытия покойников. От осознания увиденного начал зарождаться новый приступ веселья, я уже понимал, что это не приведёт ни к чему хорошему, биться затылком не хотелось, потому правая ладонь со всей дури заехала по правой же щеке.
Вспыхнувшая боль вызвала злость, вот только на кого? Систему или самого себя? Смеяться уже не хотелось.
Куда ты меня засунул? Конопатыч, сукин сын!
Вспомнив Конана, я начал успокаиваться. Он тут бывал, не факт, конечно, что в сложной версии, сложная, означает смерть! Это именно она и была, игровая или системная, не знаю, но всё-таки смерть. Вспомнились медвежьи клыки, они рвали мою плоть, зловонное дыхание в лицо. Это кому такое в голову пришло, свихнуться же можно!
Так себе развлекуха, не всякий мазохист оценит.
Мысли пришли в порядок, холод подстёгивал к действиям. Стал осматриваться детальнее.
Итак, что мы имеем? Локация, в которой можно умереть! Взгляд выхватил невысокий камень, типа табурета, на нём красовался тактический шлем, под ним остальные шмотки. Ага, значит, голым по морозу бегать не придётся, это радует.
Послышалось завывание ветра, оказалось из кельи есть выход, вырубленная в камне арка.
А что у меня из оружия? — размышляя, я напялил нижнее бельё, взялся за штаны.
Не самый крутой нож, несколько десятков патронов.
Пистолет, к сожалению, пропал, не совсем понятно, как это работает. Шмотки же вернулись и даже целые. В памяти всплыла картина с оторванными руками, грёбаный мурс одну из них догрызал. Получается, нельзя выпускать из рук, иначе после воскрешения не вернётся…
Я сказал воскрешение? — хохотнув, тут же себя успокоил. Жизнь расцвела новыми красками!
Значит, нельзя терять, а костюмчик остался на мне и потому самовосстановился.
Зашнуровав берцы, напялил шлем, стало теплее.
Внимание! Активирована процедура принудительного выдворения!
59…
58…
57…
Что значит выдворение? Игра закончилась?
Не понимая, радоваться или ругать Конопатыча за короткий сеанс, я решил дождаться окончания отсчёта. И чтоб не скучать, занялся осмотром помещения, на что ушло не больше двадцати секунд, смотреть собственно не на что. Ложе, табурет, унылые стены и арка выхода.