Поворачиваю во двор, поднимаюсь по усеянной битым кирпичом лестнице на второй этаж. По пути «отключаю» сигнализацию — вставляю в щель под перекрытием железный штырь, который блокирует проволоку. Теперь можно изымать закладку. Она в бывшей курилке, или что у них здесь было. Просовываю руку в дыру вентиляционной шахты — вот он заветный контейнер. На самом деле обыкновенная пластиковая коробка из–под какой–то химии, но мне нравится называть её контейнером.
Для начала достаю стопку автомобильных атласов «Фалькплан». Отбираю карту Соединённых штатов и Канады, сую в рюкзачок. Это для резервного маршрута отхода.
Следующим номером программы идёт ксива. Паспорт я купил здесь же в Кройцберге у местных турков. Имечко соответствующее — Ибрагим Куцгун. Это если читать по–немецки, а как оно звучит по–турецки, предстоит ещё выяснить — мало ли на какого грамотея из полицейских нарвёшься. Имя мало соответствует моей внешности и если угодно самоидентификации, но черты лица на фотографии, как ни странно подходят. Если конечно добавить «оригиналу» немного загара и вычернить волосы.
Как раз для этой надобности в контейнере лежит коробочка с гримом и краска для волос. Они тоже исчезают в ненасытной пасти моего рюкзачка — на заброшенной фабрике отключена вода и нет ни единого зеркала — придётся поискать кафешку или воспользоваться санузлом на стоянке автобана.
Деньги. Наше всё. Две перехваченные резинкой пачки. Старые добрые доллары и новоиспечённые, но тоже незлые евро. Деньги лишними не бывают. Именно поэтому я половиню пачки и оставляю запас в тайнике. Кто знает, как сложится с финансами в следующий раз.
Наконец я достаю пистолет, запасную обойму и выгребаю патроны, рассыпанные по коробке. «Чезет» семьдесят пятый. Чудо социалистической индустрии созданное под натовский патрон парабеллум. Штуковина массивная, на себе не спрячешь. А потому ствол с причиндалами отправляются вслед за атласом, гримом и деньгами.
Лишь несколько секунд я позволяю себе подержать пистолет в руке. Ребристая рукоятка пробуждает воспоминания. Пистолет я обрёл в Сухуми.
Открывая новый проход, я оказался на пустой и разбитой электричке, что медленно пробиралась из Сочи. Пахло войной, и люди предпочитали ехать в обратную сторону. На сухумском вокзале этот поезд ожидали толпы людей, но диктор объявил о задержке с отправлением на два часа. Народ всё равно ворвался внутрь, кто отжав двери, кто через окна, и скоро все места и проходы заполнились людьми. В моём закутке разместилась большая семья беженцев, состоящая в основном из детей и подростков, во главе с пожилой женщиной.