Первая волна удивления прошла. Голос Датэ зазвенел как метал.
— Гушикен, хватит разыгрывать этот спектакль! Я все сказал. У нас была сделка — я покупаю у вас информацию, касающуюся Акиро. Вы мне ее предоставляете, я плачу деньги. Все. Ничего более. Больше я в ваших услугах не нуждаюсь. Спасибо за помощь.
— Ты всегда так делаешь! — выпалила она с укором. — Думаешь только о себе, о своих победах. Как только кто-то становится тебе не нужен, ты вычеркиваешь их из своей жизни!
— Гушикен, — с нажимом произнес Датэ. — Хватит.
— Ах так? — тон голоса собеседницы изменился, стал холодным. — Ну не думай, что так просто сможешь от меня отвязаться.
— Что ты имеешь ввиду? — настороженно спросил Датэ.
— Думаешь, я буду молчать?
— Молчать о чём?
— О нашей сделке, — ответила она с убийственной чёткостью. — Думаешь, руководство канала не заинтересуется тем, что я могу рассказать?
— Что⁈ — уже в который раз протянул Датэ.
И вновь подскочил на месте. Он почувствовал, как его ладонь вспотела, но постарался сохранить хладнокровие.
— Ты несёшь чушь, Гушикен, — сказал он, выдавив усмешку. — Никто не поверит тебе. У тебя нет доказательств.
— Ты уверен? — её голос стал ещё тише, превратившись в шёпот, от чего внутри всё похолодело. — Уверен, что мне не удастся убедить их? Значит ты не знаешь меня.
— Это угроза? — резко спросил он.
— Угроза? — Она рассмеялась, но смех её был холодным, почти механическим. — Нет, Датэ. Это не угроза. Это предупреждение.
На линии повисла тишина.
— Чего ты хочешь? — наконец спросил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
— Ничего особенного, — ответила она с той же ледяной интонацией. — Просто выслушай меня. А потом мы решим, что делать дальше.
— Ты играешь с огнём, — прошипел он.
— Зато ты — танцуешь на тонком льду, — парировала она. — И он уже трещит.
— Говори, чего тебе нужно. Денег? Будут тебе деньги.
— Подожди, не спеши! — усмехнулась Гушикен. — До денег мы еще успеем добраться. Для начала ты должен извиниться передо мной.
— Извиниться⁈ Мне не за что извиняться!
— Ну как же? Ты сейчас так грубо говорил со мной. С женщинами нельзя так разговаривать. Наговорил столько обидных слов. Ты должен загладить свою вину. Давай вновь встретимся сегодня вечером в той же идзакай, в которой были.
— Но…
— Возражения не принимаются. И Датэ, оденься красиво. В тот строгий костюм, который надеваешь на свою передачу. Ты в нем мне больше нравишься.
Звонок оборвался, оставив Датэ сидеть в полной тишине. Он смотрел на телефон, чувствуя, как напряжение сжимает грудь.
— Проклятье, — пробормотал он, грузно плюхнувшись в кресло. — Эта женщина… Она сведет меня в могилу!