Её дыхание участилось, и на мгновение лаборатория показалась ей удушливо тесной. Её взгляд блуждал по стенам, покрытым полками с пробирками и журналами.
— И всё же… — прошептала она. — Может, я зря это затеяла?
Сайто посмотрел на неё пристально.
— Затянувшийся самоконтроль опасен, Татуми. Мы с тобой оба знали, на что идём. Теперь пути назад нет.
Она села обратно на стул, пытаясь унять дрожь в руках.
В дверь лаборатории внезапно постучали. Звук разорвал тишину, будто раскат грома. Татуми вскочила, сердце забилось где-то в горле.
— Они здесь, — холодно произнес Сайто, поднимаясь. Его лицо выражало смесь профессионального любопытства и предчувствия беды. — Комиссия пришла.
Татуми шагнула к двери, но замерла, будто её ноги приросли к полу. Что, если всё пойдёт не так? Что, если она совершила роковую ошибку?
— Открывай, — коротко бросил Сайто, направляясь к своему столу.
Она протянула руку к замку, ощущая, как ледяной пот стекает по спине. Внутри её головы звенело одно слово, как эхо: «Что теперь?»
После обеда я только собрался перевести дух, как ко мне снова подошла Хайнако. Её шаги были быстрыми, голос — чуть громче обычного, как будто она была чем-то взволнована.
— Акиро! — позвала она, стоило мне увидеть её в коридоре.
— Что-то случилось? — спросил я, предчувствуя, что спокойного дня не будет. Я и сам чертовски нервничал — и сам не знаю почему.
Она улыбнулась.
— Решили. Совет директоров постановил, что повторный показ первого выпуска твоего шоу состоится прямо сегодня в три часа дня!
Я непроизвольно нахмурился. Три часа? Это ведь не прайм-тайм. Люди на работе, кто-то ещё на обеде, дети в школе… Это странное время для трансляции. Я уже открыл рот, чтобы возразить, но Хайнако опередила меня.
— Слушай, я знаю, о чём ты думаешь, — сказала она, подняв руку, словно читая мои мысли. — И да, это не вечернее время. Но это всё равно победа.
— Победа? — переспросил я.
— Конечно, — уверенно кивнула она. — Публика уже «прогрета». Реклама работает на максимум, в сети полный ажиотаж, а твой первый выпуск успел наделать шума, хоть толком его никто и не видел! — Хайнако хохотнула. — Все только и говорят о твоём шоу!
Я задумался. С одной стороны, она была права — вокруг шоу действительно было много обсуждений. Но с другой стороны, три часа дня… Это не то время, чтобы охватить максимальную аудиторию.
— И всё-таки, почему не вечер? — спросил я, чувствуя, что должен это уточнить.
— Так решил совет директоров, — вздохнула она. — Боятся рисков. Они хотят посмотреть, как публика воспримет шоу вне прайм-тайма. Уверяют, что это будет показательным экспериментом.