— А значит, желание свое ты [цензура], братан, — кисло посмотрел на Марата Сева, безуспешно пытаясь проморгаться.
— Следующий, следующий! — нетерпеливо потребовал я. — Давайте, пожелайте чего-нибудь вроде власти над миром, бессмертия или сокровищ Монтесумы — сделайте доброе дело!
Но они явно не собирались облегчать мне жизнь. Отвернувшись от бедного Марата, уже негласно вычеркнутого из пайщиков, пятеро остальных зашушукались, обсуждая, чего бы еще попросить.
Минут через пять вперед выступил Миша — после Марата он оказался самым старшим.
— Хочу… — набрал воздуху в грудь он, — … миллион долларов!
Я с надеждой посмотрел на договор — нет, подпись и не подумала исчезать. Вместо этого она слегка замерцала — знак, что время пошло. Уменьшенная в тысячу раз, сумма оказалась вполне выполнимой.
— Козлы… — грустно сообщил им я, уже прикидывая, где срочно достать чемодан денег. — Чтоб у вас телевизор одну Дубовицкую показывал…
— За что ж так жестоко-то⁈ — поразился Щученко. Видимо, в его мире «Аншлаг! Аншлаг!» тоже существует. — Я так и знал, шо вы фашисть!
— Угу. Я Штирлиц. Ладно, товарищ полковник, собирайтесь, поедем определять вас на жительство — нам тут еще неделю куковать, не меньше…
— Щас, оденусь… — начал напяливать противогаз полковник. — На улице холодно?
— Июнь.
— Тогда тепло одеваться необязательно.
И противогаз вернулся обратно в портфель.
— А вы куда — в гостиницу? — с тупым видом спросил Юра.
— К знакомым, — отрезал я.
— Каким зна…
— Не ваше дело. Ну-ка, напишите мне номера телефонов — связь держать.
— А адрес надо? — предложил Миша, усиленно пытаясь согнать с лица мечтательную улыбку. Он уже предвкушал, как у него будет целый МИЛЛИОН зеленых американских денег.
— Не надо. А вот машину мне бы здорово, — спохватился я, сообразив, что полковник летать не умеет. Тащить его на себе не хочется — он много весит и все время потеет.
Миша как-то странно закряхтел, но под моим настойчивым взглядом все-таки извлек из кармана ключи. Направление — замечательное чувство для карманника, лучше всякого рентгена.
— «Москвич» белый, — неохотно сообщил он. — За воротами стоит…
— Я потом верну, — зачем-то соврал я.
Перебьется.
Меня заботливо проводили до машины. Юра и Маша даже предложили пожить у кого-нибудь из них. Правда, Юра тут же пошел на попятный — вспомнил, что через два дня родители возвращаются с Кипра. А вот Маша живет отдельно, так что она свое предложение не сняла. Даже почему-то очень настаивала.
Но я все равно отказался. Слава богу, не бомж, есть где остановиться.
Выйдя на улицу, Щученко сразу начал недоверчиво осматриваться по сторонам. Мне с грехом пополам удалось объяснить ему, что такое параллельный мир, и как это так получилось, что мы в Москве, но совсем другой.