Кантор почувствовал, как его лицо неумолимо заливается краской, и от осознания невозможности скрыть сей позорный факт мысленно укрыл в шесть этажей извращенца-прадедушку, бесстыжего гада Толика, блудного товарища Пассионарио, заводящего такие неподобающие знакомства, и заодно дотошного короля, который даже из отказа отвечать делает какие-то выводы.
— Что ж, — как бы в ответ на его невысказанную тираду сообщил король, — давай оставим эту тему, а то ты еще решишь, будто я над тобой специально издеваюсь. Попробовать расспросить Мафеева песика, что ли? Может, он окажется разговорчивее, чем вы?..
— Не сомневаюсь, — проворчал Кантор, — что после двух-трех часов общения с вашим величеством бедная собачка заговорит человеческим голосом.
— Брось, — засмеялся король, — разве я так уж долго тебя допрашивал? Раз тебе нечего сказать, не буду настаивать. Добром все равно не скажешь, а ссориться с тобой из-за ерунды… Никуда он от меня все равно не денется, этот загадочный господин Толик, рано или поздно столкнемся, учитывая, какие никудышные конспираторы мои дорогие кузены… да и все остальные участники заговора. Кроме тебя, разумеется. И вообще это не столь важно.
— А что важно? — с некоторым облегчением вцепился в реплику Кантор, намереваясь услышать в ответ что-то о любви и перевести разговор на безопасную тему.
— Вот, например, почему Амарго так упорно отказывается от встречи со мной. Я уже и Орландо просил, надеясь, что он ему просто прикажет или притащит с собой под каким-то предлогом, но и этот номер не прошел.
— И не пройдет. — Кантор вновь навострил уши. — Он и не будет заставлять Амарго что-либо делать, сам знает, что из этого ничего не выйдет, кроме новой ссоры. Да что вам всем дался этот Амарго! Советнику Блаю он, помнится, был в сто раз нужнее, чем организаторы побега из лагеря, Дорс на дерьмо изошел, пытаясь до него добраться, и вы туда же… Что в нем такого особенного?
Король неопределенно пожал плечами:
— Как я уже говорил, у меня нет сведений о том, что известно о нем упомянутым господам и зачем он был нужен им. Возможно, они тоже заметили за ним кое-что занятное и, несомненно, полезное и тоже хотели бы, чтобы он поделился с ними некоторыми уникальными знаниями, коими обладает… и которые, я уверен, беззастенчиво использует в интересах Орландо и вашей партии. Я вполне понимаю его нежелание иметь дело с врагом, коим является господин советник, или же с бессовестным жлобом Дорсом, но почему он не хочет встретиться со мной? Мы ведь не враги, а даже союзники в какой-то степени. И, кажется, я никогда не давал повода думать, будто мне нельзя доверять и на мое слово нельзя положиться.