— Береги себя, Сашка, и помни, что я тебе сказал про Илариона. Он теперь твой покровитель, но и твой надзиратель тоже.
Он направился к выходу, потом остановился и обернулся.
— И ещё. Те рецепты, что ты написал и мазь… Я их передам, но будь готов к тому, что старец захочет увидеть тебя лично. Рано или поздно он позовёт тебя в скит.
— Буду готов.
Панкрат усмехнулся в бороду и вышел. Я остался сидеть за столом, глядя в окно.
Что ж. Посмотрим, куда это всё приведёт.
Оболенский вернулся в резидентуру затемно.
Он спешился у ворот, бросил поводья подбежавшему конюху и прошёл через двор, не глядя по сторонам. Гвардейцы расступались, пропуская его. Никто не посмел заговорить. По лицу Ревизора невозможно было прочитать ничего, но люди чувствовали — сейчас лучше держаться подальше.
Оболенский поднялся по лестнице в свой кабинет. Закрыл за собой дверь. Задвинул засов.
И расхохотался.
Смех вырвался из груди сам собой. Оболенский привалился спиной к двери и смеялся так, как не смеялся уже много лет. Плечи его тряслись, на глазах выступили слёзы.
Он прошёл к столу, всё ещё давясь смехом, и налил себе медовухи из глиняного кувшина. Выпил залпом, утёр рот тыльной стороной ладони. Налил ещё.
Сел в кресло и откинулся на спинку, глядя в потолок.
Церковь. Владычный полк. Ктиторская грамота.
Он прокручивал в голове сцену у Шуваловых. Двери, вылетающие с петель. Здоровенный поп в броне, который швырял его гвардейцев как щенков. Пергамент с печатью Ставропигии, впечатанный в стол перед его носом.
И Веверин. Мальчишка стоял посреди этого хаоса с таким спокойным лицом, будто всё шло по плану.
Шло ли?
Оболенский отпил медовухи и задумался.
Знал ли повар, что приедет Панкрат? Тянул ли время специально, пока варил своё зелье? Или это было слепое везение, случайность, которая спасла ему жизнь?
Ревизор не знал ответа и это его восхищало.
Если Веверин знал — значит, у него есть связи с Церковью, о которых Тайный Приказ даже не подозревал. Если не знал — значит, сама судьба хранит этого наглеца.
В любом случае, результат был один. Великий Князь хотел алхимика в цепях и приказал забрать его силой, а ещё топнул ногой и потребовал немедленного исполнения.
И вот теперь княжеский приказ с размаху влетел в стену, которую не пробить ни мечами, ни золотом.
Оболенский снова рассмеялся, на этот раз с мстительной злостью.
Он предупреждал. С самого начала предупреждал, что ломать через колено такого человека в Вольном городе — ошибка. Писал в донесениии, что нужно действовать тоньше. Предлагал оставить Веверина на месте под негласным контролем, качать серебро с его Ярмарки и ждать удобного момента.