И дипломат выжидающе уставился на Голицына. Если уж и эта угроза не подействует…
Но нет, сработала. Молчаливый варвар разомкнул губы. Бьюкенен приготовился услышать слова раскаяния и извинения, а вслед им заверения, что в самом ближайшем будущем Россия пойдёт навстречу своим союзникам, предприняв определённые практические шаги.
Мысленно он дал себе слово не уходить, пока не прояснит, какие конкретно силы для демонстрации своего наступления намерен использовать генеральный штаб русских, а главное — когда именно.
Но услышал посол совсем иное:
— Помнится, ещё Бисмарк предупреждал, что с русскими надлежит вести честную игру, — с некоторой ленцой в голосе заметил Голицын. — А ваша даже не припахивает, а воняет самым банальным шантажом.
— Это не шантаж, — поспешил пояснить Бьюкенен. Как и любой дипломат, он терпеть не мог называть вещи своими именами. — Скорее наказание. Новая власть России, согласившись на сепаратный мир в Брест-Литовске, вдобавок передала Германии и её союзникам огромные ресурсы. Кроме того, кайзер получил возможность перевести на Западный фронт сотни тысяч своих солдат. Вполне естественно, что такие действия освобождают нас от всех обязательств перед вашей страной.
Увы, русский дикарь по причине своей непроходимой тупости понятия не имел о приличиях:
— Да бросьте ваньку валять, — отмахнулся он. — Самый настоящий шантаж, поскольку сотворила всё вами перечисленное власть, против которой ныне император и сражается. Вы же отчего-то взваливаете её вину на плечи Алексея II. Иными словами, вы попросту нашли удобный повод отказаться от обещанного. Но знаете, кто побеждает с помощью шантажа? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Тот, кто завершает его последним. А посему как насчёт противоположного расклада? Не думаете, что России удастся заключить аналогичный мир первой?
— Вы не имеете права так поступать! — возмущённо возопил посол, напрочь забывший о своих собственных словах, произнесённых минутой ранее.
Впрочем, ему это было простительно, ибо quod licet Jovi, non licet bovi [17] . Проще говоря, лишь великой Англии позволительны любые грязные игры, включая измену союзническому долгу и прямое предательство. Русский бык имеет совершенно иной статус и обязан покорно плестись по дороге на бойню, если таковое в интересах Юпитера, то бишь туманного Альбиона.
— Отчего же? — хмыкнул Голицын. — Или вы берёте в расчёт славянскую доверчивость и нерушимую верность данному слову? Увы, водится за нами такой грешок. Варвары, потому и не научились пока гадючьим приёмам вашей дерьмократической страны. Зато мы — весьма хорошие ученики. Прямо-таки гениальные — схватываем на лету.