Потоки насекомых, которые я отправил на разведку, не были единственными, так что мухи не вызывали у местных ни удивления, ни страха, ни брезгливости. Думаю, свою роль играла темнота, отчего незнакомый для местных вид насекомых — уверен, они знали всех мошек, проживающих поблизости, — не произвёл никакого фурора. Однако моё ночное зрение (не зря прокачивал!) позволило в деталях увидеть лица жителей деревни. Далеко не все были рады случившемуся. Я видел, как пугливо отводились взгляды, когда тот или иной житель вдруг находил глазами зажаренную до хрустящей корочки руку, пальцы которой уже обсасывали дети и женщины. Видел, как сжимались зубы и дрожали кулаки, когда взгляд падал на клетки или котлы. Видел дрожь ужаса, когда они смотрели на фарш, оставшийся после камня.
Но все молчали. Уверен, даже дай им выбор, даже поставь перед Золотым Легионом Саркарна, какая-то часть не сможет признать, что заблуждались, потому что иначе им придётся ощутить удушающие объятия стыда. Раскаяние, столь сильное, столь тяжёлое, что проще выбрать смерть. Это хотя бы будет быстро.
Колесо из костей
Все разговоры грайдийцев велись вокруг «мяса». Не удивительно — ещё пойманная в дне пути отсюда девица рассказала, как Грайдия голодала. Столь сильно голодала, что у людей начали выпадать зубы и ногти. Они уже два года отдавали Ноблену всё, что только могли. И если в первый раз сборщик налогов принял «компенсацию» в виде их женщин с удовольствием и радостью, то во второй уже высказывал недовольство. Сейчас деревенские и вовсе не рискнули доводить сборщика налогов до гнева — сыграли на опережение.
Как я и предполагал, за поимкой Игнаца Ноблена и его солдат стояла хитрость. Их попросту опоили, подмешав Чёрный Нектар в еду и воду. Итог можно увидеть прямо сейчас.
Голодные люди, некоторые из которых больше пяти лет не ели мяса, обгладывали его с костей, обсасывая каждый кусочек и слизывая с пальцев жир. Губы и бороды блестели, в глазах отражался огонь костров, а «ритуальное курево» пробуждало не только «божественное откровение», но и громадную жажду совокупления, которым быстро предалась эта безумная кодла.
Уверен, свою роль сыграли и жрец с его бесконечными проповедями, и постоянные засухи, и тысячи других причин. Нет, я не оправдывал этих больных безумцев, но, с какой-то стороны, понимал, словно смотрел на самого себя через кривое зеркало.
Внешними удовольствиями эти люди заглушали внутренние противоречия, отчего картина происходящего, казалось, с каждой секундой скатывалась по человеческой системе ценностей всё ниже и ниже.