Я отмахнулась.
— Я в порядке. Помоги людям. Они здесь почти двое суток.
— Моя смерть? — прорычал Винициус, дрожа от ярости. Я видела, как он рвётся броситься на Максимиллиана, но его ступни были намертво прикованы к полу магией вампирского лорда. — Ты не посмеешь меня убить, Старкло. Я — военачальник императора!
— А я — наследник Дома Психорос, — напомнил Максимиллиан.
Его голос был опасно тихим, но глаза пылали яростью, и в воздухе потрескивали искры магии. Найра поспешно вывела людей из комнаты — очевидно, желая убрать их подальше, прежде чем начнётся кровавая расправа.
— Я предупреждал тебя, что будет, если ты снова решишь испытать меня, Винициус.
Он поднял палец.
Комендант закричал — его бедренная кость хрустнула, как сухая ветка.
Я раскрыла рот от изумления. Неужели телекинез способен ломать кости одним усилием мысли? Я никогда не видела ничего подобного.
Нога подломилась, и Винициус рухнул на колено. В следующий миг Максимиллиан вывернул вторую ногу из тазобедренного сустава.
Вампир застонал и повалился на бок. Он исцелится через несколько минут — но боль всё равно должна быть адской.
Максимиллиан переступил через его тело и направился ко мне, всё ещё стоящей на коленях.
Я удержала его взгляд, несмотря на ледяной шторм в его глазах.
— Нет, — тихо сказала я. — Я прошу не милости для него. Я прошу тебя подумать.
Винициус за моей спиной захрипел от боли, его позвоночник всё ещё был изогнут под невозможным углом. Кости уже начинали с хрустом выправляться — отвратительный, влажный звук, от которого по коже бежали мурашки.
— Если ты убьёшь его здесь, — продолжила я, понизив голос, — это будет именно то, чего он хочет.
Максимиллиан замер.
— Он уже угрожал доложить императору, — сказала я. — Если он исчезнет, Владимир решит, что ты перешёл грань. Это станет поводом. Поводом для проверки. Для чистки. Для замены тебя на кого-то вроде него.
Лёгкая тень понимания скользнула по лицу Максимиллиана, но ярость никуда не делась.
— Он торговал людьми, — процедил он. — Похищал их с улиц моего города. Использовал их как товар.
— Я знаю, — сказала я, и мой голос дрогнул. — И именно поэтому ты не можешь дать ему умереть быстро.
Тишина в комнате стала тяжёлой, как свинец.
Сзади послышался нервный смешок Винициуса.
— О, это становится интересным…
Я не обернулась.
— Если ты его казнишь, это должно быть официально. Через закон. Через обвинение. Через доказательства. Пусть его собственные преступления станут его приговором. Не твой гнев.
Максимиллиан медленно выдохнул. Воздух вокруг него всё ещё искрил от магии, но давление стало слабее.