Алёна Макарова
Ограничение: 16+
– Когда ты от нее наконец избавишься? – это первое, что я слышу в собственной квартире. Еще дверь за собой закрыть не успела.
Тихонь хмыкаю: раньше муж смотрел спорт и новости, а теперь перешел на сериалы? Свободного времени у него много, работает посменно, сутки через трое. Это я в ставшей привычной круговерти забыла про выходные и отпуск.
Домашние дела, наш маленький магазинчик, снова уборка, готовка, посуда, глажка… Дни сливаются в серый непрерывный хоровод, у которого нет ни конца, ни выхода. Только ощущение усталости и какой-то беспросветности.
Утекающего сквозь пальцы времени.
А ведь я уже совсем не девочка. Очень хорошо это сегодня почувствовала, прямо на работе потеряла сознание. Подруга-гомеопат, с которой мы и открыли наш скромный бизнес, переполошилась почти до такого же обморока. И несмотря на всю свою нелюбовь к традиционной медицине, так и порывалась вызвать “скорую”.
Мне же хотелось только одного – капельку тишины и спокойствия.
И чтобы меня не трогали.
В конце концов подруга сдалась, накормила целой горстью своих травяных таблеток-шариков, взяла клятвенное обещание завтра же сдаться врачам на обследование и отправила домой пораньше. Отдыхать и сил набираться.
О том, что там меня вместо мягкой постели ждет муж, который сам себе только макароны сварить может, но есть их не будет, я говорить не стала. Не люблю рассказывать о некоторых… семейных сложностях.
Антон четко делит все домашние дела на мужские и женские. И свекровь его в этом постоянно поддерживает, выговаривая мне за неправильное поведение. Только вот починить кран или прибить полочку за прошедший год ни разу не понадобилось, а еда, чистые рубашки и уборка в квартире требуются постоянно.
Несправедливо.
Особенно несправедливо от того, что я уже давно в разы больше Антона зарабатываю. А на себя почти ничего не трачу, просто не успеваю.
– Да сколько можно терпеть эту старую уродину?! – снова доносится из комнаты. До чего же у актрисы голос визгливый и противный, аж передергивает, – ради чего? Ребенка, и того родить не сумела!
Последние слова бьют по мне неожиданно больно, отзываясь глухой тоской в груди. Антон долго не хотел детей, считая, что сначала нужно пожить для себя, а потом… потом стало слишком поздно. Для меня поздно. Теперь он любит под настроение упрекнуть меня отсутствием наследника.
И случается это все чаще и чаще.
Виски снова наливаются чугунной тяжелой болью, я с усилием отгоняю неприятные мысли. Все равно уже менять что-то поздно. Тихонько, стараясь не шуметь, подхожу к комнате. Пока муж смотрит телевизор в гостиной, у меня есть немного времени. Полежать, прийти в себя – он не ждет, что я вернусь настолько рано.