— А я? Как я? — заметушилась Софья Николаевна.
— Здесь будьте. Отвезут, вернутся, и скажут, где она. Почему сразу не сказали?
Я опустился на край кровати. А я с какой радости здесь остался? Не поехал в больницу? Не знаю. Что-то остановило. Может, мозг проснулся наконец-то? Потому что сейчас в горячке я мог бы чего-то натворить. И что дальше? Незнакомые мне люди, я их фактически вижу впервые. Ладно, поддался порыву, отвез продукты. Бывает. Отправил ординарца в больницу. Тоже случается. Да не знаю я, почему так поступил. Последствия контузии.
А дамочки из жилконторы так и сидела возле мешка, из которого Дед Мороз еще не достал подарки. Я подошел, вытащил завернутый в бумагу кусок колбасы и банку тушенки.
— Вот, возьмите. Куда они девушку повезти могли?
— В Гааза, наверное, тут недалеко… Спасибо за продукты.
Она прижала добычу к груди, и, держась поближе к стенке, почему-то обошла меня, будто боялась, что я передумаю и отберу всё назад.
— Спасибо, товарищ военный, — это теща моя решила дать знать о себе.
— Вы возьмите, это всё вам, — подвинул я вещмешок. — Пойду я, наверное. Приедет ординарец, скажите — я сам вернусь, чтобы не переживал. Пройдусь. Никогда не был в Ленинграде.
Мне в этой квартире оставаться не хотелось ни секунды. Я встал, и пошел к входной двери, которую никто не закрыл.
— Может, останетесь? Я сейчас чаю…- сказала Софья Николаевна.
— Нет. Не надо. Вы самое главное запомните, — я схватил ее за плечи, — никогда, ни при каких условиях, ни за что! Запомните! Ни за какие коврижки! Не пускайте ее на Украину! Костьми лягте, но не пускайте! Беда там с ней будет. Большая беда.
Софья Николаевна кивала головой, от испуга, наверное. Точно ведь подумала, сумасшедший пришел.
Я вышел и побрел, что называется, куда глаза глядят. Переживать не о чем. Если что, остановлю любого военнослужащего, которых сейчас в Ленинграде, наверное, больше, чем местных, они помогут.
Как я вышел на набережную — не помню. Ноги вывели. Усталости не чувствовалось, голова не болела. И я успокоился. Сделал, что мог. А теперь от меня и не зависит ничего.
А дома здесь красивые. Прямо, один лучше другого. А ведь в каждом какой-то вельможа жил. Один с семьей на всю жилплощадь. А ведь всё осветить, отопить, убрать… Сумасшедшие деньги люди тратили, наверное. Сад какой-то, решетка кованая, красивая. Засмотреться можно. И деревья. Первые, что я в городе увидел. И ведь не вырубил здесь никто. Наверное, везде до войны травка росла, стригли ее ровненько, поливали. А сейчас натурально огороды разбили. По такому времени в самый раз, капуста полезнее травы. А газон высадят, лучше былого.