Надо будет и ей продуктов дать. да тут хоть по сторонам не смотри, хочется последнее с себя снять и отдать.
— Звоните, — сказал я.
— Так электричество не дали еще, — пожаловалась дама, и забарабанила в дверь: — Ефремова! Софья Николаевна! Откройте! Пришли к вам!
Примерно через минуту в квартире раздались шаркающие звуки, будто кто-то шел по полу в лыжах, и дверь приоткрылась. В щелочку, ограниченную натянутой цепочкой, высунулась часть лица моей бывшей будущей тещи.
— Что случилось?
— Вот, к вам, — жилконторщица показала на нас, вновь остановив взгляд на Дробязгине и его драгоценном мешке.
— Вы? — удивилась Софья Николаевна. — Как?
— Так вы же сами адрес сказали, — объяснил я ей причину вторжения. — Впустите?
— Ой, конечно, как невежливо вышло, — забормотала она, захлопнула дверь, загремела цепочкой, и открыла ее настежь, да так резко, что ей пришлось просеменить вслед пару маленьких шажочков. — Заходите, конечно. И вы, товарищ, — кивнула она нашей провожатой, — тоже заходите. Милости просим.
Квартира оказалась почти пустой. Ни стола, ни даже табуреток, или каких-нибудь шкафов. Наверняка, всё сгорело вон в той кособокой буржуйке. Ничего, главное — живы остались. Барахло наживется как-нибудь.
— Вот, сюда садитесь, — показала Софья Николаевна на кровать, выжившую только по той причине, что железо не горит.
Что-то хозяйку беспокоило, но она играла гостеприимство, пытаясь поставить чайник на спиртовку.
— Дробязгин, давай, — просигналил я начало праздника, и ординарец начал развязывать вещмешок.
— Ой, спасибо, — всплеснула руками теща. — Жаль, что Ниночка…
— Что с ней? — перебил я хозяйку.
— Приболела… Температура… Вот… — и она махнула рукой куда-то в сторону дальней комнаты.
Я не стал слушать и почти побежал туда.
Нина была… странно, я бы не узнал ее. Моложе, черты лица изменены, наверное, из-за того, что отощала. Вот глаза были ее, такие же. Я почувствовал, как ноги подкашиваются. А я ведь не верил, что встречу ее. Только она не знает меня, я для нее — довольно-таки в возрасте чужой дядька.
Ого, да у нее жар! Как я не заметил сразу? И дышит как паровоз, тяжело, с хрипами. Что ж ты, теща дорогая, бегала вокруг нас кругами? Сказать не могла?
— Дробязгин, ко мне! — крикнул я в коридор.
— Да, тащ полковник?
— Давай, девушку вот эту… срочно в охапку, и везите в больницу. Ближайшую. Там… я не знаю, проси, угрожай, что хочешь делай, но чтобы ее немедленно положили и начали лечить. Лучшие врачи. Понял?
— Понял, тащ полковник. Не беспокойтесь, всё сделаем!
Дробязгин побежал за водителем, они принесли какое-то одеяло, завернули в него Нину, и потащили в машину.