Сейчас же вампирессы, получившие приказ рассказать гномам о вампирах и при этом не только остаться в живых, но и получить от подземных обитателей заверения в лояльности, осуществляли свой личный план, прежде всего заключавшийся в том, что в момент основных переговоров совет танов должен быть изрядно пьян. Причем состояние этого самого опьянения должно было быть просто нереально диким. Ведь только в том случае, если таны сами и полностью добровольно дадут слово и дальше служить своему эрлу, можно было гарантировать успех миссии. Во всех остальных случаях трезвые и злые гномы были просто обязаны объявить мятеж и войну.
— Знатное пиво, самка, — тан с подозрением уставился на вампирессу, что одним ударом отправила его в полет до стены.
— Цени. Лучшее на тебя тратим! А ты сразу «убью», «покалечу», «твари»…
— Про «покалечу» не помню, а убить убью! — гном улыбнулся показав свои зубы, — Вампиры не имеют права жить.
— Серьезно? — Стефания с яростью прищурила глаза, примерилась и профессиональна двинула гному прямо в челюсть, отчего последний тут же лишился чувств.
Еще спустя два раунда переговоров и несколько выбитых зубов, а также пару кружек пива, залитых в гнома с лечебно-дипломатическими целями, компания, состоящая из одного пьяного лысого коротышки и двух потрясающе красивых девушек, проследовала чуть ли не через весь главный город гномов в зал танов, где и началось то, ради чего вампирессы прибыли в Александрию.
Играть «плохого полицейского» Стефании пришлось много. В какой-то момент времени Колет даже забеспокоилась и всерьез хотела вмешаться, чтобы прекратить бесконечные полеты гномьих тел из одного конца зала в другой, но предусмотрительно захваченное с собой пиво сделало свое дело куда быстрее всяких спектаклей. Час спустя притихшие таны прихлебывали пиво и слушали вампиресс, пытавшихся донести до них идею о том, что вампиры бывают разные и грести всех под одну гребенку совершенно неправильно. Еще час спустя Стефания была с проклятиями вытурена из под земли с напутствием никогда тут больше не появляться, а Колет осталась стеречь вусмерть пьяных танов, чтобы утром вытребовать с них повторную клятву верности эрлу. По всем признакам, страдающие похмельем гномы должны были быть готовы принести любые клятвы тем, кого за вечер они так и не убили.
— Самка, — очухавшийся первым тан с ненавистью уставился на бодрую и вполне довольную собой девушку, — Зачем ты здесь? Беги отсюда. Я даю тебе…
— Ты, малыш, дорасти сначала, чтобы мне давать, — Колет присела над телом гнома и сунула ему в руки кружку с пивом, — Или ты угрожаешь?