Я свожу брови на переносице, пытаясь приподняться, но тело будто не моё. Желейное.
— Детка, пожалуйста.
— Погоди, я не договорила.
Она выставляет руку вперёд, наконец-то начиная на меня смотреть. Я ищу в её глазах то, что она сейчас скажет мне, но не вижу даже боли.
— Может, ты не любишь меня.
Я пытаюсь открыть рот, чтобы сказать, что это не так. Что я хочу попытаться стать лучше, сделать её своей. Навсегда. Даже если я свихнусь или сойду с ума, я никогда не позволю себе причинить ей вред. Даже если я не смогу подарить ей ребенка — усыновим, удочерим. Я позволю даже родить ей от донора, лишь бы она была счастлива будучи со мной. Лишь бы мы были вместе.
Но она снова не позволяет открыть мне рот руша всё, что я только что нафантазировал.
— Я поняла, что тоже тебя не люблю.
Я захлопываю рот, даже не открыв его. Челюсть сжимается, тело напрягается и начинает гореть. Что за хрень она несёт?
— Нет ребенка, не переживай. Нет ничего, что могло бы держать нас вместе, кроме потрясающего секса, конечно. Но этого мало.
— Что ты несёшь?
Я говорю сквозь стиснутые зубы, уже даже не понимая, что происходит. Она пытается меня оттолкнуть? Почему?
— Зачем ты сейчас это делаешь?
— Говорю правду?
Лилиан приподнимает бровь, направляя на меня прищуренный взгляд. Я пытаюсь найти хоть что-то, хоть какую-то зацепку в её мимике, но она как статуя. Скала. Не пробиваемая.
— Это не правда.
— Я не люблю тебя.
— Ты врешь.
— Я не люблю тебя.
— Не говори мне этого.
— Я не люблю тебя, Сакс!
— Лилит, — мой голос уже срывается и тут, она подходит ко мне, рывком будто бы. Я хочу схватить ей, но она оставляет лёгкий поцелуй на моих губах и разворачивается, чтобы уйти.
— Лилиан!
— Сакс,- не поворачиваясь, оставляя меня лежачим на кровати, заставляет смотреть ей на спину. — Я говорю правду. Теперь это правда. Ты не любишь меня. Я не люблю тебя. Это конец.
Я просто смотрю, как она удаляется и не нахожу что сказать. Что мне сказать? Что говорить? Что делать?
— Лилит. Мы любим друг друга, ты моя. Лилиан!
Я шепчу, почти стону эти слова, но она не поворачивается. Я вижу, как поддрагивают её плечи.
— Увидишь меня где-нибудь — проходи мимо. Мы друг другу никто.
Я слышу слёзы в её голосе, но дверь захлопывается.Она быстро сбегает от меня.
И я остаюсь один на один с запахом пиццы, яблок и апельсинового сока. Я чувством, будто медь или свинец заполняет всё моё тело, лёгкие. Я готов выплюнуть собственное горло, от того, как мне сейчас, за считанные секунды, стало хуево. И ведь, сука, даже не выпить толком.
Лилиан Голден больше не приходит ко мне в больницу.