Я кивнул, давая разрешение. Кул Шариф поднял взгляд и серьёзно заговорил:
— Ваша светлость, расскажите мне правду. Где вы находитесь сейчас? Правда ли, что вы пребываете в комфортных условиях и чувствуете себя хорошо?
Сююмбике серьезно ответила:
— Господин муфтий, вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы поверить моему слову. Я в Москве, рядом с царицей. Здесь со мной обращаются уважительно, предоставляют свободу передвижения. Единственное ограничение касается выезда за пределы Кремля, но это связано с соображениями безопасности.
Кул Шариф облегчённо вздохнул, похоже, успокоившись.
— Скажите мне, прекрасная хатун, — попросил он, нежно глядя на неё, — можете ли вы вспомнить случай из детства, который подтвердит подлинность вашей личности?
Сююмбике мягко улыбнулась в ответ:
— Небольшой секретик, который знаем только мы? Сахиб-Гирей всё ещё распространяет ложь о том, что меня тут убили, а взамен показывают актрису?
Кул Шариф тактично промолчал.
— Что же, отвечу. Об этом знаем только я и Кул Шариф, — поджала губы Сююмбике. — Когда я была маленькой, то нечаянно разбила фарфоровую вазу, очень дорогую и любимую моим отцом. Чтобы не быть наказанной, я замела осколки под диван в кабинете отца и целую неделю наблюдала, как искали эту самую вазу. Когда же служанка нашла осколки, то наказали служанку, а вовсе не меня. Мне очень стыдно за тот случай до сих пор и поэтому я смогла рассказать об этом только мулле…
— Госпожа Сююмбике, я верю, что вы живы и здоровы, — выдохнул Кул Шариф. — Большего мне и не надо. А вот вы можете радоваться, поскольку я смогу ответить на вопрос царя Ивана Грозного. С нами прибыл сын госпожи Сююмбике, Утямыш-Гирей!
Сююмбике от неожиданности вскрикнула, прижала руки к лицу, а после и вовсе выронила телефон. Связь прервалась.
Я ухмыльнулся! Вот это да!
Ханского сына умыкнули из-под носа Сахиб-Гирея! Впрочем, у него ещё было достаточно детей, на кого можно было оставить трон. А вот забрать ребёнка хатун, да ещё и погибшей… Если он тоже будет в плену, то это может вызвать ещё большую ненависть к русским.
Хм, если это есть тот самый заложник, то ребята слегка прогадали. Я дёрнул бровью. Ермак понял меня с полуслова и двинулся к дверям.
Кул Шариф проследил за ним взглядом, а потом повернулся ко мне. Вопросительно поднял бровь.
— Дети не должны быть игрушками в руках взрослых, — покачал я головой. — Поэтому ребёнок отправится к матери, а со временем… Со временем он может даже занять ханский трон, и вы снова увидитесь. Не нужно было так поступать, уважаемый мулла. Даже звери не трогают детенышей, а мы с вами всё же не звери.