Наподобие того мурзы, которого вместе с семьёй бросили на растерзание шакалам? Так это что — русские теперь вместо шакалов? И нам можно бросить кусок мяса?
— Интересно получается, — протянул я, медленно поднимаясь с кресла. — Очень интересно… Значит, вы отдаёте нам лучших представителей вашей элиты, надеясь, что Москва станет мягче относиться к вашим требованиям? Знаете, это звучит неплохо, но давайте рассмотрим альтернативу. Представьте, что завтра утром московские полки войдут в Казань и возьмут всех заложников самостоятельно! Потом начнут забирать богатства города, забирать то, что когда-то вы забрали у русских. Сколько продлится ваша стойкость тогда?
Посланники замолчали, переваривая услышанное. Видно было, что они столкнулись с непростой задачей. Тюменский князь беспокойно ерзал на месте, очевидно колеблясь, какую линию поведения выбрать.
— Есть ещё вариант, господа, — продолжил я, решив сыграть ва-банк. — Возвращайтесь домой и скажите вашему хану, что мы согласны заключить мир, но только на условиях полного подчинения Москве. Никаких компромиссов, никаких уступок. Либо полная капитуляция, либо война до победного конца. Хан может сам зарезаться у всех на глазах и тогда я не стану брать город приступом!
Казанские переговорщики встревоженно посмотрели друг на друга, явно сомневаясь в целесообразности принятия столь жесткого ультиматума.
— Что-то не так, господа? — спросил я.
— Ваше Величество, но это очень жестоко, — покачал головой мулла. — Вряд ли Аллах подобное одобрит…
— А разве Аллах одобряет насилие над теми, кто обладает другой верой? Как вы нас называете? Кяфирами? Иноверцами? Может, недочеловеками? Разве Аллах одобряет разрушение монастырей и глумление над монахинями? Разве Аллах одобряет убийство других людей, пленение и продажа их в рабство? Сдача душ Бездне — это тоже с одобрения Аллаха? Или у вашего Всевышнего есть разделение на «этим можно, а этим нельзя»? — я с трудом сдерживал гнев.
— Аллах велик, — проговорил мулла кротко. — Он многое прощает и просит людей уподобиться его деяниям.
— Как я и говорил ранее — он многое прощает одним, но для других не так добр…
— Под именем Вашего Бога тоже сотворилось много дурного, — покачал головой Бибарс. — Не время сейчас говорить о религии.
— Может быть и не время… — кивнул я. — Так о каких заложниках вы там говорили?
— Прежде, чем я отвечу на ваш вопрос, Ваше Величество, позвольте поинтересоваться — в самом ли деле хатун Сююмбике находится у вас в гостях? В самом ли деле она жива и здорова, а то, что показывают ваши люди — не фальшивка? — спросил мулла.