И как я дошел до жизни такой?
Затвор срабатывает вхолостую и я тут же прячусь за укрытием. Противник моментально пользуется тем, что по нему прекратили стрелять и начинает палить в ответ.
— У меня осталось всего два магазина! — Сообщаю Василисе, которая пытается выбить дверь.
— Я почти справилась! — Говорит та не переставая долбить по этой массивному куску стали своими кулаками. Надо признать, что вмятина на ней была уже внушительной, плюс она чуток прогнулась. Авось блондинка и правда вот-вот выбьёт её.
А тут неожиданно рядом падает граната, которую к нам закинул противник. Только она неожиданно летит обратно благодаря маленькому хлысту тьмы. БУМ! И вот со стороны наших преследователей слышаться крики боли, а стрельба на пару секунд прекращается, прежде чем вновь возобновиться. Стреляет только теперь всего один человек. Эх, если бы не треклятое подкрепление, то просто убили бы его и всё…
— После такого хрен ты отделаешься лишь одним совместным распитием пары чашек кофе! — Говорю Василисе стрельнув пару раз вслепую.
— Можешь хоть в постель потом затащить! Только жениться на мне придётся после этого!
Звучит заманчиво. Я имею в виду слова про постель. Хороший способ сбросить напряжение, которого в моей жизни за последние дни было как-то много. Шпионские интриги, проникновение в особняк, который являлся логовом культистов, небольшая война с этими самыми культистами в составе необычного отряда… Много чего произошло. А ведь хотел лишь чуть-чуть подмогнуть Каштановой в её сложной ситуации.
И как, мать вашу, я дошёл до жизни такой?
А чем я не подкрепление?
— Твою мать, — сказал Вертухов откладывая письмо. — Да вашу ж мать. Какой же это пи…
— Полковник, может как-то по существу? — Перебил я его. — То, что вы умеете материться я уже понял. Давайте уже думать, что нам со всем этим делать.
Я не сразу помчался к Вертухову с полученным письмом. Сразу стало ясно, что дело серьёзное и нельзя спешить. Действовать нужно осторожно, выверяя буквально каждый шаг.
Поэтому для начала сделал вид, что это очередное любовное письмо от Волковой и занялся своей ротой. И только уже ближе к вечеру добрался до кабинета полковника. Ещё бы чуть-чуть и он просто ушёл бы домой. Я отдал ему письмо, он его прочёл и теперь матерился. Понимаю его, но нам сейчас надо быстро переварить всю эту информацию и думать, как быть дальше.
— «Нам» ничего не надо делать! Ты сейчас возьмёшь и…
— Поздно, — перебиваю Вертухова. — Василиса определённо не хотела втягивать меня в это дело, но у неё не было выбора. Теперь я в этом замешан по самую макушку, поздно пытаться отделаться от меня.