— Нет, — вздохнул Анатолий Борисович, — Я говорю, как менеджер. Поверьте, уже скоро вы не узнаете Землю!
Обвёл взглядом аудиторию и добавил тихим проникновенным голосом:
— Сегодня — необычный день. 12 июня — главный праздник России. Когда-то в этот день, наша страна сделала первый шаг к уничтожению тоталитарной империи. И именно сегодня, 12 июня, мы откроем для России новую эпоху: выведем на полную мощность два генератора — здесь, в Сколково, и в Новосибирске!
— Это безумие… — хрипло повторил Малютин.
— Прошу всех пройти в операторный зал. Вас, Константин Георгиевич, тоже…
Помещение оказалось просторное, так что толпа репортёров хоть и с трудом, но уместилась в огороженной для них части зала. Шеренга охранников ждала наготове — пропустила к операторским пультам вице-премьера, технических специалистов и замерла, отсекая остальных.
Мрачный Малютин выглядывал из-за плеча охранника. Он понимал, что теперь ничего уже не изменить. И тяжелее всего — осознавать, что он тоже приложил к этому руку.
Семь лет назад его лаборатория получила первые результаты. Событие в физике -фазовый переход в вакууме… И это в обшарпанном полуподвале, используя кое-как, «на колене» собранный макет установки.
Тогда они мечтали лишь о том, чтоб выбить новые гранты. Ради этого Малютин писал восторженные научно-популярные статьи, твердил в интервью, что «само окружающее Землю пространство-время будет неисчерпаемым ресурсом энергии».
В тех словах не было лукавства.
Но главное, чего хотелось — и ему, и остальным сотрудникам — работать. Наконец-то работать после жалких лет прозябания на копеечную зарплату, когда даже старый процессорный блок, принятый от американских коллег в качестве «гуманитарки», казался сказочным богатством…
И Малютин своего добился.
На базе лаборатории создали Институт Высоких Энергий. Правда, совсем иные люди оказались у руководства. Но это его не огорчило — ведь теперь он всерьёз мог заниматься нуль-физикой. Теперь не надо было унижаться из-за каждой необходимой мелочи.
Малютин помнил то сказочное чувство свободы — когда удаётся всё, к чему ты стремишься…
На какое-то время он даже перестал замечать происходящее в большом мире — вне институтских стен. Кроме работ коллег, его вообще мало что интересовало. Фундаментальная наука тем и хороша, что освобождает разум — так ему казалось.
Без сомнения, он знал, что однажды эксперименты и вычисления превратятся в реальные вещи. Ради этого работал. И случиться это должно было максимум лет через двадцать…
Но большой мир продиктовал свои условия.