Когда вице-премьер очнулся, вокруг были сумерки.
Но он всё же разглядел свою машину. Тяжелый «Мерседес» съехал в кювет. Одна дверца — распахнута. Рядом лежало тело — охранник или водитель…
Вице-премьер сначала сел, потом поднялся на четвереньки. Голова болела, в ушах — звон. Мысли были неповоротливые, вязкие: «Что? Где я?»
Потом он вспомнил. Но легче от этого не стало.
Надо бы подойти к машине — проверить, вдруг кто-то жив?
«Нет!»
Страх — липкий, безотчетный — уже гнал его к лесу. Он вскочил и бросился через кусты, ломая ветки и до крови обдирая руки.
Бежал, пока хватало сил, пока в груди не запылало огнём.
В низине, у торфяников, отыскал лужу, и долго пил мутную воду. А колотившееся сердце барабанно отзывалось в висках «Что же будет? Что теперь будет?»
Он брёл, не разбирая дороги. Хотелось затеряться в чаще — там, где не найдут. Он ждал, что спасительная ночь опустится, укроет его во тьме. Но сумерки всё не кончались. И выбившись из сил, он свалился под сосной — на мягкую палую хвою.
Сразу уснул — провалился куда-то в черный болотистый ад. Даже во сне он бежал, но болото не пускало. И с каждым шагом он всё глубже уходил в смердящую бездну…
Когда вице-премьер открыл слипшиеся веки — вокруг опять были сумерки. Он посмотрел на часы: «Стоят!» Вытащил мобильник: «Не работает!» В сердцах зашвырнул новенькую «верту» в кусты.
Сколько же прошло времени? Час, сутки? Пара дней?
Он не знал.
Голова уже не болела. Только ныли мышцы. И вообще он чувствовал себя как-то странно.
Вскочил и опять бросился напрямик через лес. Продирался сквозь бурелом, ковылял чавкающими под ногой низинами. А солнце всё не всходило. И густая мгла так же застилала небо.
«Это хорошо. Просто замечательно!»
С воздуха его тоже не увидят. Его не найдут!
Страх притупился. Зато новое, острое чувство гнало вперёд, пробирая до самых кишок.
Голод.
Он наткнулся на узенькую речушку с заросшими осокой берегами и долго пил невкусную, отдающую тленом воду. Отыскал кусты черники, срывал ещё незрелые ягоды, жевал вместе с листьями.
Ничто не помогало.
Голод взял верх над страхом.
Он вышел на поляну, к сторожке лесника.
Там было безлюдно. Только ветер скрипел ставнями. И валялся изглоданный до белых костей скелет лошади.
Вице-премьер обошёл хижину вокруг, обыскал всё внутри. Обнаружил старый плесневелый сухарь — в углу на подвесной полке.
Жадно впился в него зубами, захрустел перемалывая челюстями. Проглотил, не чувствуя вкуса. Торопливо вышел и склонился над глубокой лужей. Оттуда на него посмотрела неузнаваемая физиономия — заострившаяся, покрытая длинной щетиной.