Через неделю после ночи высадки
— Как вы, Владимир Алексеевич? — я заглянул в палату к Корнилову, едва только адмирал пошел на поправку.
— Такое чувство, что меня несколько раз проткнули, — признался больной.
— А вас и проткнули, только не шпагой, а осколками, — заметил я. — Мы все считаем вас героем, но… Я собрал офицеров флота, и мы единогласно решили, что с этого момента капитаны и адмиралы лишаются права стоять во время боя на открытой палубе. А то погибли бы вы, тьфу-тьфу, в самом начале сражения, и, думаете, никто бы не растерялся? Да в ближайшие минуты после такого даже с самыми лучшими командирами на любом флоте царил бы хаос!
— И какое решение вы видите? Спрятаться в каюте и воевать по картам? Увы, Григорий Дмитриевич, так это не работает. Не видишь поле боя, принимаешь решения с задержкой, и все… Вражеский храбрец на мостике отправит вас на дно.
— Ну, не обязательно сразу прибегать к крайностям. Мое предложение — защищенная рубка. У того же «Парижа» или любого его бронированного собрата центр тяжести сидит довольно низко. Так что можно построить на палубе что-то высокое, с броней и обзором. И без всякого риска вы будете видеть поле боя даже лучше, чем любой ваш обычный враг!
— Эм… — Корнилов на мгновение задумался, а потом только рукой махнул. — Вот умеете вы, Григорий Дмитриевич, удивить. И хочется спорить по привычке, но понимаешь, что есть в вашей задумке смысл. А главное, вы же свои слова всегда быстро в жизнь превращаете. Так ведь?
— Так, — кивнул я. — «Париж» настолько обгорел, что от него один скелет остался. Так вот мы этот скелет металлом усиливаем и наращиваем — благо сталь из Константинополя готовы везти в любом количестве.
— Вы что же, туркам своим печи новые поставили?
— Нет, конечно, — я покачал головой. — Но новый металл нам нужен не в таком большом количестве, эту малость и тут можно переплавить. А вот для брони обычная мягкая сталь даже и получше будет, мы ее в несколько слоев стелим, и хорошо получается.
— «В несколько» — это сколько? — Корнилов как будто что-то заподозрил.
— Лист — 5 сантиметров, такие ставим по верху бортов в два слоя, а внизу, чтобы и защититься получше, и остойчивость судна заложить уже…
— Сколько?
— До четырех, если брать ниже ватерлинии, — признался я. — Хотели больше, вот только наши паровые машины и такой корабль тянут с трудом, 7 узлов по ветру, не больше. Но мои инженеры уже думают над чем-то помощнее, а для обороны проливов и этого должно хватить. Теперь пусть хоть месяц стреляют без остановки — хрен пробьют!