Все встречающиеся слуги со встревоженными лицами. Гвардейцы на пути куда–то торопятся, командиры на подчинённых шипят.
В императорском крыле усиленный караул с винтовками. Внутри гнетущая атмосфера, референты с бумагами бегают по коридору. Суета кажется излишней.
У кабинета Небесной нас останавливают гвардейцы:
— Прошу прощения, ваше высочество, идёт закрытый Совет, — говорит один из офицеров.
— Мы подождём, — учтиво отвечает Зотов и смотрит на меня недобро.
— Доложите, что я прибыл, — добавляю, отступая.
Пришлось ждать около часа. А затем целая толпа генералов и высокопоставленных чиновников стала выходить с угрюмыми и озадаченными лицами. Некоторые даже не замечая нас, прошли мимо.
Строганов поздоровался кивком и поспешил прочь. Все господа отчего-то уставшие. Одни взмыленные, другие бледные. Пронеслись на выход, как лавина. Лишь бы скорее убраться отсюда.
В конце высунулся молодой и щуплый мужчина, похоже, протоколист и позвал:
— Только Сабуров.
Вошёл послушно, оставив позади Зотова. Сам писарь тоже вышел наружу, закрыв за собой дверь практически бесшумно и оставив нас с Небесной наедине.
В кабинете жарко, все окна наглухо закрыты.
Анастасия Николаевна с волосами золотыми в тугих косах скрученных вверху, в мундире генеральском стоит в углу у серванта с выпивкой ко мне спиной, руки позади в замок. Задумалась, медитируя на бутыли, и не сразу обернулась.
Хмурая, как туча дождливая. Не сказать, что злая, как собака. Но взгляд чёрный и вызывающий беспокойство.
— По вашему приказанию… — отчеканил.
Вздохнула тяжело, глядя куда–то мне в район сапог.
— Я так понимаю, ты пренебрёг моим беспокойством и даже не начал заниматься поручением, — первое, что сказала. И довольно строгим голосом.
Стою, как школьник.
— Нет, ваше высочество, — признался.
— Очень плохо, — бросила и двинулась к своему креслу. — За эти дни произошли важные события для Империи. Ты один из немногих непричастных будешь введён в курс предстоящих изменений в государстве. Тем я выказываю тебе огромное доверие, несмотря на твою необязательность.
В груди похолодело от такого тона. Но я удержал контроль, продолжив стоять невозмутимо.
Уселась, разгребла бумажки небрежно рукавами. Уставилась на меня, прямо в глаза посмотрела.
Аж в моих защипало. Пришлось увести свой взор пониже.
— Я сыскала поддержку во всех наших ведомствах, — продолжила. — На днях созовут весь императорский двор, здесь же, на Острове. Первого сентября будет объявлено о том, что наш император Николай Михайлович более не дееспособен и не может принимать решения во благо Империи. Его сын Алексей Николаевич, получив корону по кровному праву преемства, отречётся от неё. А Совет изберёт меня. Точнее, это уже произошло. Все указы подписаны заранее. Двадцать пять за, трое воздержались.