— Всё ещё не доходит? У вас в мире девицы так не делают? — снисходительным тоном спросил Джеймс.
— Как?
— Ложатся в постель к приличному человеку, находящемуся в беспамятстве, а потом утверждают, что он их обесчестил, — стальным тоном отчеканил мужчина.
У меня наверняка вытянулось лицо от удивления.
Не то чтобы я не знала, что так делают. Но то, что Оливия могла оказаться такой «предприимчивой» казалось невозможным! Да ну, не может быть!
— Ты что, реально спал с Оливией⁈ — возмутилась я, инстинктивно скрестив руки и прикрывая ими грудь (хоть я и была в одежде, но осознание того, что этот мужчина знает, как я выгляжу нагой, меня смутило!). — Да она не способна на такую подлость!
— Я не помню, сказал же, — Джеймс раздражённо рыкнул и с досадой взъерошил волосы пятернёй. — А насчёт способна — неспособна… Так это и не она устроила, я так думаю.
— А кто?
— Угадай с трёх раз, — саркастически хмыкнул мужчина. — Проснулся я как-то от ора твоего отца, что, мол я мерзавец, и испортил его дочку. То ещё утро было: голова трещит, папаша твой вопит, Оливия рядом на постели рыдает, на простыне кровь. Ну не отпираться же как подростку? Было — было. Что ещё я мог делать с женщиной в постели так, чтобы кровь на простыне осталась?
— Алкоголь — зло, — язвительно процедила я. — Но да, история грязная и некрасивая, согласна, но нечего до беспамятства напиваться, что тебе девицу можно подложить, а ты и не заметишь.
— Согласен, — мрачно усмехнулся лорд. — Вот только я засыпал один, трезвый, в абсолютном сознании, и это я точно помню. Голова чуть болела, я ещё подумал, что надо больше отдыхать, а проснулся и стал участником спектакля, вот и всё. В общем, дальше всё так закрутилось, что стало понятно, что всё неспроста это, потому что отца твоего…
— Не моего, а Оливии, — перебив мужчину, проворчала я.
— Смотри, не брякни где-нибудь так, а то сразу настучат куда надо, и машина правосудия будет вынуждена перемолоть тебя, — сурово осадил меня Джеймс, но дальше он продолжил усталым, но более тёплым голосом. — Так вот, отец Оливии, граф Карлайл Фишер на следующий день на Ассамблее Совета был обвинён в растрате государственных средств, но он тут же прикрылся мной, сказав, что ошибся, потому что копил на свадьбу единственной любимой дочери, и надеялся всё вернуть сразу после торжества.
— Вот же гад! Это же надо, дочерью прикрылся! Позор! — я чуть не подпрыгнула от возмущения.
— Согласен, — усмехнулся лорд, но в его глазах не было веселья — только злость. — Но его пожурили, пальцем пригрозили, косо посмотрели, а меня со свадьбой начали активно поздравлять. Мне же пророчили тогда место в Высшем Совете Ассамблеи, и скандалы мне не нужны — могло ударить по репутации — потому я согласился.