Но тут такая ситуация: стоит дать слабину, и всё! Некому будет строить автомобили, лечить Марту, кататься на коньках с Полиной, воспитывать сына… Некому будет поставить ублюдков Волковых на место! И точно некому будет узнать, какая сволочь портит мне жизнь! Ну и наказать эту сволочь конечно же тоже будет некому!
Так что, я терпел и продолжал отбиваться.
И снова в какой-то момент невесомый меч из моей ци стал невыносимо тяжёлым.
Когда-то я уже чувствовал такое… А ещё усиливающуюся тошноту…
Я не сразу понял, что это, но вскоре до меня дошло: как только я пустил в меч смешанную ци, я стал впитывать чёрную ци врагов. Как будто какой-то заслон открылся.
Каждый раз, когда я попадал по кому-нибудь из вражеских воинов, в меня вливалась чёрная ци. В то время, как враги получали свои раны. И падали либо сражённые моим мечом, либо лишённые всех жизненных сил.
А мне становилось всё хуже и хуже.
И тут стоял вопрос: кто вперёд скопытится? Я от отравления чёрной ци или они от моего клинка?
В конце концов, настал момент, когда я больше не смог поднять меч. Более того, меч просто исчез. А я рухнул, с одной стороны лишённый сил, а с другой, — отравленный чёрной ци.
Я всё ещё был жив. Лежал на животе. В снегу. Небо было мне, как одеяло, а земля, как постель. Я чувствовал себя абсолютно пустым. Никакой силы, никакого движения ци. Ни красной, ни чёрной, ни золотой.
Хотя нет, золотая была. Где-то там билось сердечко нерождённого ещё пока сына. Оно было как пламя свечи в абсолютной темноте — налетит ветерок, и задует.
Позволить этому произойти я не мог.
И хотя совершенно не чувствовал тело, заставил себя подтянуть руки к груди и приподняться на руках.
От навалившейся тошноты и головокружения упал.
Но огонёк сильнее заколебался на ветру, и я снова заставил себя приподняться. И резким рывком… ну насколько смог… подтянул сначала одну ногу, а потом другую.
Встал на четвереньки.
Постоял немного, собираясь с силами.
Рывок и поставил ногу на ступню.
Чуть не завалился от головокружения. Но взял себя в руки и поставил на ступню вторую ногу.
Потом медленно, не делая резких движений, поднялся. Постоял, ловя равновесие и собирая силы для того, чтобы сделать шаг.
Совершенно не к месту вспомнилась мудрость китайского философа Лао-цзы: «Путь в тысячу ли начинается с первого шага».
Усмехнулся, и сделал этот самый первый шаг.
За ним — следующий. Потом ещё. И ещё. И ещё…
Я просто переставлял ноги в направлении трепещущегося на ветру огонька, вокруг которого разливалось золотистое сияние.
Оно стало для меня маяком, главной целью, смыслом теперешнего существования.