Земля провалилась вниз и мы вместе с ней. Огромная чёрная пасть неведомого тоннеля поглотила нас троих и мы понеслись вниз, в тёмную неизвестность так резко, что я даже не успел вскрикнуть.
Зато успел Леон.
— А-а-а-а-а-а-а! — вопил он, срывая голос.
Но наше падение оказалось невероятно долгим, поэтому через десять секунд у него кончился воздух и он замолк.
А затем последовал удар. Жёсткий, хлёсткий.
— Твою ма-а-ать… — простонал я, когда в глазах заискрилось, а бок прострелило от рёбер до самого бедра.
Где-то рядом кашлял и плевался Леон, а Ари стояла рядом на ногах, как будто не падала вовсе.
Сверху посыпалась пыль, послышались крики, топот, лязг металла — стражники собрались вокруг пролома, пытаясь понять, куда делись их трое пленников и что за чёрт только что произошёл с городской площадью.
— Максимус, земля, — сухо сказала Ари, смотря наверх.
— Ага, — откашлялся я, собирая в кулак последние силы.
Вытянув вверх руку, я постарался перекрыть образовавшийся тоннель, пока в него не повалили стражники.
Над нами раздался новый, теперь уже не такой сильный грохот и куски земли чуть сошлись, закупоривая дыру. Свет сверху померк и исчез. Голоса стражников стали глухими, далёкими и ещё через секунду пропали вовсе.
Я сидел на холодных плитах, прижимая руку к боку, и тупо смотрел в темноту перед собой. Амулет в другой ладони был теперь просто камнем — тёплым, гладким, ничем не отличающимся от обычной обкатанной речкой гальки. Руны едва ощущались, и никакой вибрации в нём больше не было. Он отработал своё.
— Максимус, — после короткой паузы прошептал Леон. — Ты землю порвал. Голыми руками порвал землю!
— Не голыми, — буркнул я.
— Всё равно красиво было, — уважительно сказал он, явно завидуя моим способностям и размышляя над тем, как бы он распорядился таким добром.
В темноте рядом раздалось шуршание и я вздрогнул.
— Ты чего? — спросила присевшая рядом Ари, и я почувствовал её ровное дыхание.
Вопроса «как ты» она не задала. Просто молча протянула руку к моему боку, нащупала повязку, проверила и так же молча убрала обратно.
Темнота была такая, какой я не видел никогда в жизни. В прошлой и в этой — никогда.
В городе всегда есть какой-то свет, даже в самую глухую ночь. Фонари вдалеке, окно в соседнем доме, экран телефона, включившийся от случайного тычка в карман. Даже в лесу есть луна, звёзды, отблеск на воде. А тут — ничего. Просто чёрное, плотное, давящее ничего, которое забивало глаза так, что начинало казаться, будто у тебя их и нет вовсе.
Я сидел, привалившись спиной к холодной каменной стене, и пытался разглядеть хоть что-то. Не получалось. Только звуки. Леон возился где-то слева, шуршал доспехом, кряхтел, потом затих. Ари сидела рядом со мной справа — я не видел её, но слышал дыхание, ровное, медленное, как будто ей вообще всё равно, что мы провалились неизвестно куда.