Я сглотнул. Во рту снова появился металлический привкус — не от боли, от злости.
— То есть ты мне сейчас говоришь, что если я суну Зага в эту помойную капсулу, его просто… там и растворят?
«Да».
Слово было короткое. Без эмоций. Но от него стало холодно.
Я посмотрел на Кирy. Она тоже поняла.
— Он и так едва жив, — тихо сказала она.
‘Возможны альтернативы:
— медленная регенерация;
— стабилизация симбиоза через энергообмен;
— временная криоконсервация’.
— Крио? — Баха поднял брови. — На этом корабле есть крио?
«Есть режим сохранения биоматериала. Но он несовместим с кислородной атмосферой».
Я моргнул.
— Подожди. Какая ещё несовместимость? Мы же как раз… атмосферу хотим.
«Создание атмосферы для людей приведёт к гибели союзных биоформ АВАК. Причина: состав смеси. Включает активные компоненты, токсичные для их метаболизма. Также изменит фон поля, на котором держится их симбиоз. Вероятность гибели: 68–91% в течение 20–40 минут. Вероятность необратимых повреждений: выше».
— Подожди… — Кира сделала шаг вперёд, пальцы сжались. — Ты хочешь сказать, что если мы тут сделаем «нормальный воздух», мы их просто задушим?
«Да».
Кира стояла молча. Сжимала и разжимала пальцы, будто ей хотелось кому-то врезать. И я понимал — кому именно.
— То есть выбираем, — сказала она наконец. Голос тихий, почти спокойный. — Или мы ходим без скафандров… или сохраняем союзников.
Я медленно выдохнул.
— Значит так, — сказал я. — Атмосферу — отменяем. Частично. Баха, нужно попробовать сделать локальные станции. Малые отсеки под людей, с фильтрами и шлюзами. Чтобы мы могли снять шлем хотя бы на час, но не травить биоформ. Короче, сделай нам каюты, где можно отдохнуть!
Баха быстро кивнул.
— Можно попробовать, если тут вообще есть функция регенерации газовых смесей.
Кира посмотрела на меня. Взгляд тяжелый, но уже без прежней ярости.
— Ладно, мужик, — сказала она. — Это было… разумно. Вычеркиваю этот твой косяк из своего списка.
Я хотел съязвить в ответ, но в этот момент корабль дёрнуло. Не как при манёвре. Как при ударе. Стены вокруг пошли волной. Внутри черепа будто щёлкнуло: пространство перекосило.
«Выход из гиперпрыжка» — как сложившийся факт сообщил мне корабль, не спрашивая моего разрешения.
— Держитесь! — крикнул я.
— Держаться за что⁈ — успел рявкнуть Баха.
И нас выбросило.
Ощущение было такое, будто тебя выдернули из горячей бани и кинули в ледяную прорубь — резко, без предупреждения, с болью во всех внутренних органах. Гравитации не было, но инерция ударила так, что меня расплющило внутри скафандра. Рёбра благодарно хрустнули — новые, укреплённые, иначе бы сломались.