— Ну так дешевый комбикорм, Юрий Владимирович, позволит резко уменьшить потребление хлеба. Только когда он массово появится, мы и узнаем, наконец, сколько нам пищевого зерна нужно в год, чтобы население хлебом обеспечить, потому что свиней перестанут им кормить. Наша выгода в том, что пищевого зерна понадобится гораздо меньше, чтобы обеспечить население, чем мы сейчас считаем нам нужно.
Ну а почему в целом комбикорм должен быть доступен по цене для народа? Вот что плохого для советского государства из-за того, что бабка деревенская свиней завела и комбикормом их кормит? На самом деле ничего, — сплошная выгода. Будет меньше проблем в провинции с дефицитом мяса. Что мы так боимся, что какая‑то бабка за год на свиньях эти пять тысяч рублей заработает — она же не станет от этого враждебным государству классовым элементом. Вряд ли она на них себе в деревне меховую шубу купит из соболей, правда же, чтобы жену председателя колхоза, которая в пальто ходит, этим уязвить?
Скорее всего, она просто своему внуку денег даст на то, чтобы он купил кооперативную квартиру в городе для себя и своей семьи. Так бы он, может быть, в город приехал и в очереди на квартиру лет десять стоял. И в это время не рожала бы молодая семья детей, опасаясь, что их содержать негде — в коммуналке или в комнате в общежитии ютясь. А так бабка вырастила свиней, зарезала, продала мясо и сало — и внук её через два года после приезда в город квартиру двухкомнатную кооперативную себе оформил. На радостях одного ребёнка родил. Затем бабка ещё свиней подрастила, зарезала, мясо продала на базаре, ещё внуку денег дала. Он доплатил, поменял квартиру на трехкомнатную. На радостях ещё двух деток заделал.
Вот у нас сразу и решается две проблемы посредством этой бабки с ее свиньями, что стараниями советской власти комбикорм дешёвый для своих свиней получит — меньше будет у людей нытья, что мясо не купить, это раз. И детей больше в стране будет — это два. Демографическую проблему нам уже сейчас надо думать как решать… Потому как если детей не будет, для кого мы вообще в Советском Союзе хоть что‑то сейчас делаем? И кто будет, когда мы пенсионерами станем, нас кормить?
— Так, ладно. Не со всем соглашусь, но мне важнее сейчас вашу позицию понять. — сказал Андропов, — а за укрупнение хозяйств вы агитируете для чего? Что это за агрохолдинги вы предлагаете тут создать?
— Юрий Владимирович, вы, думаю, согласитесь со мной, что у нас в стране достаточно мало талантливых председателей колхозов? В принципе, я думаю, это норма в любой стране, когда только ограниченное количество людей может реализовывать какие‑то серьёзные проекты — хоть в сельском хозяйстве, хоть в других отраслях экономики. А что это означает? Что если у нас, скажем, тысяча человек может действительно эффективно заниматься сельским хозяйством, а мы на руководящие должности на селе сажаем сто тысяч человек, то только один процент из них, получается, точно понимает, что делает. И, вполне возможно, тащит на себе и на своих успехах чёртову кучу других неудачников, которые только номер отбывают на работе, потому что понятия не имеют, как то же самое зерно выращивать и собирать. Вот в результате имеем то, что имеем, и вынуждены с протянутой рукой к канадцам и американцам за зерном обращаться.