Выходя из кабинета полковника, Кутенко подумал: ну, с одной стороны, не «ядерная зима» стала поводом для вызова, как ни жаль, потому что, если бы эту инициативу приняли в разработку и начали реализовывать на западном направлении, это гарантировало ему звание полковника в ближайшие полгода. А с другой стороны, никто его не ругал, никаких провалов в работе отдела не отмечено, более того, похвалили за работу сотрудницы, хоть и не совсем профильную, потому что всё же поимка шпионов — это работа контрразведки, а не разведки. Ну и любая похвала в адрес его отдела, которым он совсем недавно начал руководить, конечно же, пойдёт на пользу его карьере.
Да и командировка в Чехословакию, во время которой ничего больше не надо будет делать, как сопровождать Артамонову во время награждения и ходить по магазинам, — вещь тоже очень даже неплохая. По крайней мере, все знакомые офицеры точно обзавидуются, когда узнают об этом. Надо только навести справки, какие сувениры лучше всего привезти начальству именно из Чехословакии.
Кутенко принялся вспоминать, кто из его знакомых ездил когда-либо в командировку в Чехословакию, чтобы навести у них справки. А придя к себе в кабинет, набрал Артамонову, велев немедленно прийти к нему.
Москва, квартира Ивлевых
А вот в понедельник погода была чудесной. Солнце, да такое жаркое, что возникли подозрения, что бабье лето началось. И почему бы не вчера, чтобы можно было в деревню съездить?
Прибежал с пробежки, насладившись чудесной погодой, принял душ. Проводил Галию на работу. Напечатал статью для «Труда», что вчера почти доделал — не хотелось бросать ее незавершенной. С чистой совестью уселся просматривать ежедневник на предмет того, с каким предприятием связаться для выезда на него. Раздался телефонный звонок.
— Павел, доброе утро, это Латышева. Звоню вам сообщить, что первая передача про гидроэнергетику выйдет во вторник в десять утра, а вторая передача про советско-ирландские отношения — в четверг. А то в прошлый раз нехорошо получилось с этой моей больницей, что вы так и не узнали, когда они у вас выходят. Приношу ещё раз свои извинения.
— Ничего страшного, Александра. Открою страшную тайну — я всё равно их не слушаю…
— Собственные передачи? Как не слушаете? — удивилась она.
— Ну, у меня ограниченный запас времени, и имеются обоснованные сомнения, что, слушая то, что рассказываю я сам, я смогу узнать что-то большее, чем знал до этого. Уж лучше я кого-то другого послушаю или почитаю. Правильно же?
— Ну, так-то логика явно в этом имеется, — осторожно сказала Латышева.