— Ага. И главное, что она Мишку любит похоже, искренне. Приехала к нему, перевелась учиться в Москву. Так романтично! — вздохнула жена.
— Прямо как ты когда-то, — улыбнулся жене, которая зарделась довольная, что у нее в жизни тоже есть романтика…
— И не сказать, что Наташа какая-то совсем уж стеснительная, — с энтузиазмом продолжила рассуждать Галия. — Когда вы этот разговор затеяли по Ближнему Востоку, она вовсе не молчала, вставляла свои пять копеек. Я, правда, в этом деле совсем не разбираюсь, так что не могу сказать, уместно или неуместно.
— Да нет, вполне уместно, — заверил я жену. — Всё же она не зря на историческом факультете учится, что-то да понимает. У неё, правда, основная специализация не по этому региону, а по восточным славянам, но определённое понимание процессов, идущих на Ближнем Востоке, у неё явно имеется.
Хотя и очевидно, что она отличница: не была бы отличницей, не смогла бы из Калинина в Москву перевестись. Кроме разве что варианта, что у неё уж совсем какие-то фантастические связи, хотя и это возможно. Миша и Марат достаточно чётко сказали, что все, кто были на том водохранилище, явно к простым ребятам не относились. Дети серьезных людей из этого города…
— Ну и на фоне Карины она неплохо смотрится, — продолжила развивать тему Галия. — Та всё-таки какая-то манерная была…
Впрочем, на эту тему я уже рассуждать не стал. К Карине мы заведомо уже относились с предубеждением, всё же она наговорила всякой ерунды о нашем друге и его новой девушке. Какой смысл теперь сравнивать Наташу с девушкой, которую мы с Галией оба теперь не любим? Это будет заведомо неадекватная оценка.
В воскресенье хотели ехать в деревню, в баньке попариться, свежим воздухом подышать, но полил такой ливень, что стало ясно — придется откладывать эти задумки на следующую неделю. Что поделать, осень есть осень.
Москва, Лубянка
Подполковник Кутенко, едва придя на работу, тут же сел корпеть над отчётом за сентябрь 1973 года. Его сегодня к 16.00 сдать нужно, а ведь еще нужно выделить время на то, чтобы его напечатали… Муторное все же это дело — писать отчеты… Так что, когда зазвонил телефон, он даже немного обрадовался, что отвлечется на время от этой писанины. Взяв трубку, он услышал:
— Товарищ подполковник, это полковник Кочетов. Зайдите ко мне, пожалуйста. Прямо сейчас.
Кочетов был заместителем генерала Комлина, руководителя их первого главного управления. До этого Кутенко виделся с ним только один раз.
Подтвердив, что сейчас будет и положив трубку, Кутенко задумался. Голос начальника прозвучал как-то индифферентно — невозможно было понять, зачем его вызывают: ругать или хвалить, а то и просто ставить какую-то новую задачу.