— Методичку я написал, отдал на согласование. Но ты же сам знаешь, как у нас всё…
— Ну, как конкретика какая-то появится, маякни. А то был сегодня с лекцией на табачной фабрике, народ боится, что эту тему под сукно положат. Судя по письмам, у многих такие же опасения. Мне бы статью ещё одну написать о том, как дело продвигается. Но, статью надо писать когда уже хоть какие-то результаты будут.
— Ну, разумеется, — кивнул он. — Но не знаю, конечно, будут ли какие-то результаты до Нового года с нашей-то бюрократией.
— Ну, уже когда будут, тогда будут. Но имей в виду: люди на нас смотрят! — шутливо погрозил я ему пальцем. — О! Кстати, если кто-то будет затягивать, ты им покажи все письма в редакцию, что я тебе передам. Пусть проникнутся важностью момента.
Он рассмеялся, протягивая мне руку, мы попрощались, и я пошёл домой. Сразу сел писать статью про барские замашки отдельных советских руководителей.
Название придумал для статьи «Рабы и крепостные современной Москвы». Начал с описания фабрики. Старые корпуса прошлого столетия, грязная территория с лужами по колено и грязевым месивом вместо дороги. Понурые люди с потухшими глазами. Такое впечатление, что здесь остановилось время. Ещё больше это впечатление усиливается, когда узнаёшь об условиях, в которых работают и живут работники фабрики. Как будто не было Великой Октябрьской Революции и победы пролетариата. Здесь всё по-прежнему, из рабочих выжимают все соки, шантажируя очередью на жильё и доводят до отчаяния несправедливостью.
А потом описал трогательную историю про несчастную женщину, которая вырастила одна двоих сыновей, про три поколения, которые десятилетиями ютятся в одной комнате, но не жалуются, учатся, работают, женятся, рожают детей. И терпеливо ждут своей очереди на улучшение жилищных условий. Год ждут, два, три… Десять, пятнадцать… И вот они уже первые в очереди. Год, два, три… А получить никак не могут, потому что всё время находится кто-то, кому квартира нужнее…
Нагнетал, нагнетал и, в конце концов, выдал ужасную развязку, описав чувства матери, решившей принести себя в жертву своим детям и внукам.
Напоследок оставил несколько риторических вопросов о смысле всех завоеваний социализма в нашей стране. Какой в них смысл, если, хотя бы одному из нас приходится выбирать, или самому продолжать жить, или уступить место внукам? Уже родившимся и которые ещё могут родиться. Недопустимое отношение к людям, как к рабам, в нашей стране осталось в прошлом, но отнюдь не желание иметь рабов у некоторых по названию, советских, но, по сути, — старорежимных руководителей.