Новый Год мы встречали вчетвером: я с Лилей, отец и Маша. У подруги жены родители жили на Украине. К ним она ездила в отпуск. Так что встречать праздник в знакомой компании Маша согласилась с удовольствием. Ну и мы не ударили в грязь лицом. Стол ломился от еды. Его накрыли в зале перед телевизором. Цветным, замечу. В этом времени они пока редкость. Мы посмотрели «Иронию судьбы, или С легким паром!». Фильм вышел к прошлому Новому Году, но в этом его повторили — «по просьбам трудящихся». В моем времени повторять будут каждый год и по всем каналам. А что делать, если лучшего не сняли?
Больше всех фильм порадовал Машу. Она, видимо, примерила историю Нади на себя, поэтому оживилась и стала вести себя раскованно. Шутила, строила глазки отцу. Тот, к моему удивлению, откликнулся. Принялся ухаживать за гостьей: наполнять ей бокал, подкладывать в тарелку куски. А потом и вовсе раздухарился. Вспоминал работу на Северах, различные забавные случаи. Рассказчиком он оказался великолепным. Даже Лиля слушала, открыв рот. Про Машу, к которой обращалось красноречие Александра Ивановича, и говорить нечего. Та просто цвела.
«Старый валацуга[1]! — мысленно выругался я. — Зачем дурить девушке голову? Распустил перья!»
К счастью, начался «Голубой огонек», и все уставились в телевизор. Затем на экране возник Брежнев. Шлепая губами, он прочитал поздравление советскому народу. Брежнева сменили куранты. Под их бой мы чокнулись шампанским и выпили за новый, 1977, год. Лиля чмокнула меня в губы, Маша лихо поцеловалась с отцом. Я мысленно сплюнул и дал себе обещание поговорить с папашей. Нашелся Дон Жуан с Севера…
К концу «Голубого огонька» все наелись и напились. Дальше смотреть было не интересно. Передачи «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» еще нет, а слушать хор и Зыкину — чур меня, чур! Певица она, конечно, хорошая, но не в новогоднюю ночь. Мы с Лилей решили погулять, отец с Машей отказались.
— Что-то я переел, — пожаловался предок. — Нет желания. Вы с Лилей идите. Я приберу со стола и поставлю все в холодильник.
— А я помогу! — вызвалась Маша.
Возражать я не стал. Хотят остаться вдвоем — их дело. Не дети…
— Захочешь спать — постель в диване! — сказала Лиля подруге. — Александр Иванович ляжет в кабинете Сергея. Договорились?
Оба кивнули, и мы пошли. Гуляли часа два. На улице было весело. Играли баяны, народ плясал, прохожим наливали и давали закусить. Деревня, переселившаяся в Минск, не забыла старых привычек. Мы с Лилей поплясали, выпили и даже расцеловались с совершенно незнакомыми нам тетками в цветастых платках. А что? Праздник. Домой вернулись замерзшие, но довольные.