И всё бы ничего, но этот иероглиф на груди не давал мне покоя. Хоть я уже и умер единожды, одному богу известно, что случится в будущем. Раньше эта отметина почти никак не проявлялась, разве что сердце изредка покалывало. А впоследствии просто остановилось, погубив Артёма.
Но сейчас узор натурально горел!
Рубашку я уже снял, оставались только штаны и трусы. Пришлось открыть скромный холодильник и достать оттуда замороженную курятину, дабы хоть как-то сбить жар. У матушки были целые две коробки различных зелий, но Артём в них не особо разбирался, а брать наугад было глупо.
Тем более мама скоро вернётся и поможет сбить температуру. Поэтому я просто вернулся в кресло и приложил мясо ко лбу.
Вот только это не помогло.
Тогда решил охладить отметину, но спустя полминуты почувствовал, как намокли штаны. Нет, я не обоссался, это растаяла курица! Ни одна микроволновка из моего мира не смогла бы так быстро растопить килограмм замороженного мяса.
И чем дальше в лес, тем больше дров: с каждой секундой моя грудь всё сильнее раскалялась. Хорошо, что в силу возраста там не было волос, а то салон фургона уже бы заполнился неприятной вонью. Однако это было слабым утешением.
Я уже хотел было вылезти и пойти за матерью, дабы окунуться в холодную горную реку и хоть немного охладиться. Но жар стал настолько невыносимым, что мне едва ли удавалось мыслить, а про какие-то телодвижения речь вообще не шла.
Хрен знает, сколько я просидел, заливая потом штаны и думая о смерти. Может быть, минуту, может быть, пять…
Но затем жар неожиданно сошёл на нет, словно по щелчку пальцев. По мокрому телу пробежали мурашки, и я даже подумал, что мама нашла меня и дала целебное зелье, однако её рядом не было.
Начал оглядываться, вытирая лицо лежавшей на тумбочке рубашкой. Почему-то у меня появилось крайне нехорошее предчувствие. Казалось, будто Смерть шла за мной по пятам. В буквальном смысле этого слова. Никогда прежде мне не было так страшно.
Дабы хоть как-то побороть спонтанную дрожь в руках и ногах, я вытащил из-под водительского сиденья шестизарядный револьвер, сделанный отцом. Патроны были на своих местах. Вес и приятный холодок этого простенького, но надёжного аппарата действовал лучше всякого успокоительного. Даже с одной рукой я вполне успешно мог отбиться от большинства угроз, скрывающихся в вечернем лесу.
Эмоционально я держал себя в руках, ибо уже давно перестал бояться смерти, но тело юнца почему-то продолжало подёргиваться. Страх был повсюду, он обволакивал меня и с каждым вдохом проникал всю глубже…