— А есть фотографии Светы?
Отец быстро кивает и снова какое-то время молчит.
— Там на дне шкатулки есть фотографии.
Я снова ныряю рукой в шкатулку и под слоем документов нахожу две фотографии.
На меня смотрит молодая и очень красивая женщина. У неё тёмные, вьющиеся до плеч волосы, большие голубые глаза и такая же улыбка с уточками на щеках как у меня. Она сидит на подоконнике и широко улыбается, глядя прямо в объектив. Я переворачиваю снимок.
Света. 25 лет. За месяц до встречи с тобой, доченька.
Под этой фотографией есть еще одна. На ней обнимаются две девушки. Светлана и Наталья. Они похожи, но не сильно.
Я смотрю на лицо моей настоящей мамы, на ее глаза и чувствую щемящее счастье. Вот, откуда мой взгляд и ямочки, когда улыбаюсь. Моя мама. Та, которая хотела меня и любила, даже не успев толком увидеть.
Я поднимаю глаза на отца — он ждёт моего приговора.
— Спасибо, что сказал, — выдавливаю из себя. — Теперь я всё понимаю.
Я понимаю Наташу и ее вечную обиду на судьбу, на меня, на отца. Теперь становится ясна ее готовность принять сторону Олеси в любом конфликте. Для неё этот роман с Ромой — не предательство, это что-то вроде справедливого возмездия судьбы. В её искаженной картине мира — это восстановление справедливости.
Но я больше не её дочь и никогда ею и не была. Мне больше не нужно «заслуживать» ее любовь. Я — дочь Светы и Андрея. И эта освобождающая правда станет для меня новым крепким фундаментом.
Утро следующего дня приносит ясность и облегчение, избавляя меня от вчерашней пустоты в душе, когда я узнала всю правду. Я чувствую прилив сил и решимость, которая поможет мне наконец расставить все точки над «i».
Я попросила пару остаться у нас на ночь и провести несколько часов этим утром с детьми, чтобы поговорить с Натальей. Сегодня я к этому готова.
— Мам, ты сегодня какая-то другая, — произносит сын, когда я собираюсь выходить из дома.
— Какая? — хитро улыбаюсь Арсению.
— Не знаю, — он пожимает плечами. — Счастливая как будто.
— Да, милый, — я целую его в щеку и заключаю в свои объятия. — Я действительно счастлива. И для этого у меня есть все — ты, Анечка, ваш дед и любимая работа.
— И Глеб, — добавляет сын, слегка прищурившись.
Я встречаюсь с изучающим взглядом папы, который держит на руках Аню, и медленно отстраняют от Арса. Мой мальчик словно сканер — видит то, чего не замечаю я. Или же пока не хочу замечать.
Наши отношения с Бариновым в самом деле перешли на другой уровень, а мои чувства к нему… Я стараюсь как можно меньше думать о притяжении, так часто возникающем в последнее время. И речь здесь не только о физическом. Мне просто хорошо рядом с Глебом, спокойно и уютно. Мы понимаем друг друга с полуслова, и это, пожалуй, одно из главных составляющих нашего союза.