— И Глеб, — киваю я, а затем снова целую сына, дочку и папу в щеку. — Ладно, я поеду.
Я сажусь в машину и достаю из сумочки мобильный. Нахожу контакт «мама» и сразу же переименовываю его. Какое-то время смотрю в экран, собираясь с мыслями, а затем нажимаю на вызов.
Она отвечает не сразу.
— Слушаю, — раздается настороженный голос моей тети.
— Привет, — произношу спокойным тоном. — Мне нужно с тобой встретиться. Лично.
В трубке воцаряется продолжительная пауза. Видимо, Наталья ищет подвох, и ее привычная подозрительность вступает в дело.
— Алена, — выдыхает она. — Мне сейчас не очень удобно. У меня свои планы. Если это опять про Олесю…
— Нет, — мягко прерываю ее. — Это касается нас с тобой. И твоей сестры Светы. Я буду через полчаса.
Я не спрашиваю, могу ли приехать, а ставлю перед фактом и сбрасываю вызов, не дожидаясь ответа. Мне не нужны её отговорки. Границы, которые она строила между нами всю мою жизнь, сегодня рухнут. Именно этого в данную секунду я желаю больше всего на свете.
Дорога к дому детства не вызывает приступов ностальгии. Я вижу знакомые улицы, но они будто принадлежат другому человеку, из другой жизни. Я паркуюсь на своем месте и, чуть помедлив, выхожу из машины.
Наталья в дорогом домашнем костюме с идеальным макияжем и укладкой открывает мне дверь. Но за этой безупречностью читается напряжение в уголках губ и настороженность в прямом взгляде. Я смотрю на «мать», не испытывая к ней никаких эмоций — ни теплоты, ни радости, ни огорчения, ни любви. Ничего.
— Ну, заходи, — говорит она, отступая и жестом приглашая в прихожую. — Только давай без долгих разговоров. Я жду звонка из салона.
Я прохожу мимо неё, улавливая цветочный запах ее духов, который теперь кажется мне незнакомым. Я прохожу в гостиную, и она напоминает мне безупречный музей. Всё находится на своих местах: вазы, фотографии в рамках, дорогие безделушки, привезенные из отпусков с папой. Я сажусь в кресло, а Наталья устраивается напротив, плавно откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу.
— Ну? — с вызовом бросает она. — Я слушаю.
Я не начинаю с предисловий, а молча открываю сумку и достаю свое настоящее свидетельство о рождении. Тетя смотрит на него, и я вижу, как непонимание на ее лице сменяется паникой, которую она мгновенно подавляет ледяным контролем.
— Откуда у тебя это? — обманчиво спокойным голосом спрашивает Наталья.
— Папа дал мне вчера. И рассказал всю правду, — холодно произношу я.
— Правду? — она язвительно выгибает бровь, включая привычный режим отторжения. — И какую же сказку тебе нашептал мой муж? Что я злая мачеха? Что я украла у тебя детство?