— Катя, подожди! Не уходи вот так! Пожалуйста, выслушай нас…
— Отпусти, — выдохнула я, находясь на грани. — Мне не о чем с вами говорить.
— Нам есть что сказать! — Маша сжала мою руку ещё сильнее. — Это не просто… не просто интрижка. Это серьёзно. Это судьба…
— Судьба? — я вырвалась и посмотрела на неё почти с ненавистью. — Твоя судьба — это присвоить мужа своей сестры?
— Катя… — попытался вмешаться Егор, но я тут же метнула в него жесткий взгляд, и он осёкся.
— Ты хоть понимаешь, что вы сделали⁈ — я уже не сдерживалась и кричала во всю силу своих лёгких. — Вы были всем для меня! Моей семьёй! Моими единственными родными!!!
— Сестрёнка, прости… — шептала Маша, но взгляда не опускала. В её глазах, к моему ужасу, я увидела укор. Упрёк. Она… она и правда считала, что имеет право осуждать меня? Это выводило из себя окончательно.
— Но мы с Егором предназначены друг другу судьбой, Катюша!
— Не смей. Не называй меня так. Ты спала с моим мужем! В моём доме! В моей постели!!! — Я сделала шаг назад, будто желая отгородиться, спрятаться от их прикосновений, их голосов, их лжи. — Ты — моя сестра. Он — мой муж. Вы не просто предали. Вы выжгли меня изнутри!
— Это… не специально… — произнёс Егор. Его голос звучал так жалко, так нелепо, что меня чуть не вывернуло наизнанку.
Я засмеялась. Глухо, почти беззвучно.
— Не специально?.. Вы случайно упали друг на друга голыми, да?
Они молчали.
— Вы убили меня. Но знаете, что самое страшное? Теперь и вы для меня мертвы!
— Кать… я беременна! — выпалила Маша, будто это хоть на миг могло её оправдать.
Беременна…
А у нас с Егором детей так и не получилось.
Боль затопила с удвоенной силой.
Я схватила куртку, сумку — и выскочила из квартиры, как ошпаренная. Дверь захлопнулась с таким грохотом, будто я хотела ею кого-нибудь пришибить. Побежала по лестнице, почти не видя перед собой ступеней. Споткнулась, ударилась о стену, но продолжила мчаться вниз, будто каждая секунда промедления грозила смертью.
Вынырнула из душного подъезда и рванула в темноту. Куда бежала — не знала. Маршрут выбирался без участия разума.
Просто бежать. Скорее. Подальше. Туда, где можно вдохнуть, не задыхаясь. Где не жжёт в груди, и нет этих лиц, голосов, воспоминаний…
Не поняла, как оказалась на набережной.
Воды могучей реки неслись мимо, быстрые и равнодушные. Их не волновали мои крики, раны и разорванное сердце. Река двигалась вперед, не оглядываясь, не спрашивая, не сострадая. И я, наверное, тоже так хотела — просто мчаться. Просто быть…
Замерла у ограждения. Положила руки на холодный металл. Глядела вперёд. Сквозь. Мимо. Внутри — пусто. Даже не боль. Пустота. Эта пустота неожиданно оказалась такой… спасительной. В этой тишине внутри не хотелось ни думать, ни вспоминать. Даже имени своего не хотелось помнить. Я — никто. Это полегче, чем быть преданной Катей…