Я же хотела самостоятельности? Вот куда она завела меня. Все закончилось тем, что пришлось поднимать на уши всех родных и близких, чтобы спасти меня.
Прощаемся с Тёмой.
— Очень хочется домой, — невольно произношу вслух.
Кирилл подбирается и командует:
— Итак, девушки, всем спасибо за это представление и спасение моей супруги. Ваших лиц никто не видел, имен никто не называл. Так что можете не переживать: конфиденциальность не нарушена. Вика, — он переводит взгляд на мою подругу и произносит серьезно: — Спасибо тебе за все. Если бы не ты, мы бы никогда так оперативно не забрали Ксюшу.
— Я не могла остаться в стороне, — отвечает она так же серьезно.
— Сейчас мы заедем на парковку торгового центра, и вы разойдетесь в разные стороны. Переодеваетесь в туалете или в примерочных. А нет — так вызовите такси и снова в разные стороны. В Дубае тысячи женщин в парандже, вас просто нереально идентифицировать. Ксюша, мы с ребятами сейчас пересаживаемся в другой автомобиль и едем в аэропорт. Пора нам. Засиделись в Эмиратах.
Не могу не согласиться с этим.
Когда фургон останавливается, мы с Викой обнимаемся.
— Может, вернешься с нами? — спрашиваю ее с надеждой.
— Эй! — возмущается. — У меня тут вообще-то работа! Вот закончу все дела и вернусь. Аккурат к твоим родам.
Подруга счастливо подмигивает мне и уезжает с девочками, а мы пересаживаемся в обычный седан.
Кирилл двигает меня к тонированному стеклу, сам устраивается рядом. Пока остальные мужчины рассаживаются, кладет руку мне на живот. Переговаривается с ними, обсуждает план.
Его большой палец выводит аккуратные круги по моей коже.
Навряд ли он отдает себе отчет в том, что делает, он вообще не сконцентрирован на действиях, сосредоточен исключительно на обсуждении деталей, а я замираю.
Ведь Кир даже не знает, что это его ребенок.
С трудом сглатываю, дышать становится сложнее. Этот маленький жест так много значит для меня. Гораздо больше слов. Красивых обещаний и жестов.
Зажмуриваюсь и отворачиваюсь к окну, дышу глубоко. Плакать совсем не хочется. Я уже так много плакала, что, кажется, израсходовала весь запас слез, не оставив ничего.
— Ты плохо себя чувствуешь? — с тревогой спрашивает Кир.
Оборачиваюсь и устало улыбаюсь:
— Я очень хорошо себя чувствую. Правда.
Но он не верит, хмурится:
— Амаев не тронул тебя?
— Нет, — качаю головой. — Кроме заставить выйти за него замуж.
Лицо Кирилла меняется, он отвечает твердо:
— Я брошу все силы на то, чтобы размазать его.
— И разожжешь войну, — тяжело вздыхаю.
— Неужели ты думаешь, я буду действовать открыто? Он плел ловушку месяцами. Нет, родная. У меня есть идея, как доставить ему проблем.